КИЕВ (QHA) -

Адвокат Эмиль Курбединов в эфире Радио Hayat прокомментировал журналисту Тарасу Ибрагимову  обыски и задержания 11 октября в Бахчисарае.

Радио Hayat: Шестерых активистов обвиняют в причастности к "террористической" организации "Хизб ут-Тахрир", которая запрещена в России решением Верховного Суда 2003 года. По твоему мнению, силовики специально выбрали самых активных?

Эмиль Курбединов: Активность крымскотатарского общества возрастает. Последний арест был арестом людей, которые помогали организовывать встречи "Крымской солидарности", людей, которые занимались видеосъемкой, делали определенные ролики и так далее. Это был арест активистов, которые очень активно работали в сфере освещения прав человека, помощи политзаключенным и их семьям.

Радио Hayat: Чем отличаются эти аресты от предыдущих?

Эмиль Курбединов: Если говорить о юридической стороне, то здесь клише: одни и те же постановления, одни и те же обвинения, только фамилии меняются. Если говорить о самой акции, то это была конкретная акция устрашения, это огромное количество спецподразделений, вооруженных людей в масках, все снимали на видео, даже подключили дрон. Огромное количество силовиков и огромное количество людей, которые пришли поддержать, снять видео, посмотреть, как проводятся эти обыски. Это не обыски, а какие-то спецоперации.

Радио Hayat: По видео создавалось впечатление, что там оцеплено пол-Бахчисарая.

Эмиль Курбединов: Я добирался туда на трех-четырех машинах. Мы все это делали, как в каком-то шпионском кино. Я вспоминаю мое прибытие в январе в Бахчисарай, когда я не доехал, меня арестовали на 10 суток. На каждом шагу была полиция, люди в штатском. Районы по периметру были перекрыты полицейскими машинами. Мы перебежками добрались до места, где проводятся обыски. Я туда пришел, увидел огромное количество силовиков. В конце концов меня просто туда не пустили в нарушение закона. Я не смог попасть домой к подзащитному, меня туда не пустили.

Радио Hayat: Насколько сложно было работать на обысках в Бахчисарае?

Эмиль Курбединов: Я просто туда не попал. Я определенное время прождал, а потом стал понимать, что лучше ехать в Симферополь. Мы поехали туда. Через некоторое время начали свозить всех шестерых арестованных. Мы их там дождались и попали в здание ФСБ к своим подзащитным, где уже узнали, в чем их обвиняют.

Радио Hayat: Пресс-релиз был в 7 утра, когда обыски только начинались.

Эмиль Курбединов: Мне кто-то сказал, что даже до этого были какие-то заявления.

Радио Hayat: Что легло в основу уголовного дела в этот раз?

Эмиль Курбединов: В основу этого уголовного дела по тем первичным документам, к которым мы получили доступ, легли разговоры в мечети об исламе, абсолютно безобидные, которые силами подконтрольных экспертов превратились в разговоры членов организации "Хизб ут-Тахрир". Весь абсурд состоит в том, что эксперт, извратившись, указал, что то, о чем они разговаривали, есть в книгах "Хизб ут-Тахрир", речь идет о темах. На этом основании эксперт делает определенный вывод, который ложится в основу вынесения постановления о возбуждении уголовного дела, людей просто арестовывают.

Радио Hayat: Свидетелей пока нет?

Эмиль Курбединов: Когда мы прибыли в ФСБ, был составлен протокол задержания, в котором было указано, что сообщили очевидцы, то есть какие-то свидетели есть.

Радио Hayat: Как работники ФСБ работают по свидетелям? Когда я находился в Крыму, мне удалось увидеться с Энвером Крошем. Это житель Бахчисарая, которого в конце 2015 года наглым образом похитили полицейские, продержали в участке и пытались ему подбросить наркотики, пытались склонить к сотрудничеству. Потом к сотрудникам полиции подъехали, вероятно, сотрудники ФСБ (они не показывали никаких документов) и пытали парня током, пытались сделать его свидетелем, «стукачом». Энвер рассказывал, что ему показывали распечатки с фото и краткой справкой о людях.

Эмиль Курбединов: Стоит вспомнить дело, где обвиняемым был Руслан Зейтуллаев. Это было первое дело ФСБ по обвинению крымских татар, крымских мусульман в терроризме, речь идет об участии в "Хизб ут-Тахрир". Там было порядка 20 свидетелей обвинения. Это были крымские татары. Когда дело дошло до суда, из этих свидетелей, по-моему, осталось только двое. Кого-то заставили подписать, кто-то в суде сказал, что то, что он подписал, не то, о чем он говорил. 18 людей из 20 отказались от показаний, лишь двое сказали о каких-то странных вещах, ничего по факту самого обвинения. И был один скрытый свидетель, который позвал на встречу, записал разговор, провоцировал определенными вопросами, а потом передал запись ФСБ.

В этих делах, я думаю, все будет аналогично. Я думаю, что именно на скрытых свидетелей будет делаться ставка.

Есть основные два блока – экспертизы и свидетели. Это экспертизы по разговорам, которые были записаны. Диву даешься, когда смотришь на эти экспертизы: они абсолютно не обоснованы научно, они составлены с грубейшими ошибками. Приходишь к выводу, что любой разговор можно подвести под любую статью. Это все мы разбиваем в пух и прах в суде. Мы делаем свои рецензии, но суд закрывает на это глаза. Буквально недавно Руслан Зейтуллаев по такому вымышленному обвинению был приговорен к 15 годам колонии строгого режима.

Радио Hayat: Когда ребятам избирали меру пресечения, собралось огромное количество людей, несмотря на то, что за день до этого 9 людей, которые снимали все на видео, задержали, назначили штрафы от 10 до 20 тысяч рублей. Насколько это дело переломное?

Эмиль Курбединов: В какой-то степени, может, и переломное. Были моменты, о которых ты говоришь. Порядка 300 людей я не припомню на мере пресечения. Они пришли к суду, не боялись высказывать свое возмущение. В этом смысле это переломный момент. Я думаю, что людей было бы больше. Просто они понимают, что если их будет 1000, то стоит опасаться неадекватных действий силовиков. Они и не поместятся, там маленькая площадка перед судом. Силовики зачем-то подогнали газовую службу и эвакуатор.

Люди все больше склоняются к тому, что никто не останется в стороне. Буквально сегодня я вижу, как эти ребята, которых задержали, опять стримят.

Радио Hayat: Насколько заметны изменения в обществе в таких условиях?

Эмиль Курбединов: Прекрасный пример – это Энвер Крош. И возьмем последний случай – с Ренатом Параламовым. Человека пытали, выкинули, он остался жив, он не испугался рассказать об этом. Он рассказал об этом на весь мир в этот же день, будучи в Крыму. Это показатель того, насколько обществу уже плевать. Общество готово отстаивать свои права, бороться с этим. Мы – не жертвы, мы – зрелое гражданское общество, которое способно бороться и защищать свои права. Любую помощь мы принимаем, эта помощь делает нашу борьбу лишь эффективней. Мы однозначно констатируем увеличение консолидации.

Радио Hayat: Насколько сложна сейчас работа адвоката в Крыму, учитывая то, что у каждого из вас много уголовных дел?

Эмиль Курбединов: Не сбрасывайте со счетов, что и команда адвокатов растет.

Радио Hayat: У вас появился адвокат Маммет Мамбетов.

Эмиль Курбединов: В 2014 году было 1 – 2 адвоката, а сейчас 10 – 12, тогда не было ни одного юриста, которые заходили хотя бы по административным делам, а сейчас 5 – 7. Это прогресс, это прорыв. Есть коллеги, которые не настолько активно участвуют, но готовы помочь на первых порах, раньше они и на километр не подходили к таким делам. Люди начинают видеть, что работать, выполнять свой долг в таких условиях можно и даже нужно. Этот процесс развивается все больше.

Радио Hayat: Мы можем прогнозировать, что группа политических адвокатов будет расширяться?

Эмиль Курбединов: Я думаю, что да.

Радио Hayat: Как воспринималась раньше на международной арене тема крымских татар, ислама, мусульман? Как она воспринимается сейчас? Насколько легче говорить о таких делах? Не секрет, что раньше Европа смотрела на это с опаской.

Эмиль Курбединов: Мы эту стену ощущаем с 2014 года. Россия этим умело пользуется. Но постепенно эта стена разрушается, многие уже понимают, что в РФ законодательство об экстремизме и терроризме – это инструмент борьбы с инакомыслием и оппозицией. Анализ этих трех лет это показывает. Мы были на конференции, где собрались адвокаты и правозащитники из стран постсоветского пространства. Эта проблема существует на всем постсоветском пространстве. Коллеги из Казахстана, Киргизстана, Узбекистана сказали, что за 7 лет борьба со злом превратилась в само зло.

Экспертиза все слепит так, как надо, и твой безобидный разговор превратится в разговор члена "Хизб ут-Тахрир". На этом будет основываться все обвинение.

Радио Hayat: Я не люблю, когда Крым сравнивают с Кавказом.

Эмиль Курбединов: На сравнение с Кавказом можно посмотреть со стороны тех механизмов, которые они перенесли на Крым. Эти наработки, которые годами проходили в России, эту рубаху они попытались одеть в Крыму, но не учли многих факторов. И здесь эта «махина» стала пробуксовывать. Когда было заседание по «севастопольской четверке», мои коллеги четко выявили, что все дело было построено на башкирском деле 20-х членов "Хизб ут-Тахрир". Вот как они пытались работать, но что-то где-то сломалось.

Времена затишья – это времена перемены тактики в этом преследовании.

Радио Hayat: Я уверен, что силовиков бесят ненасильственные методы давления. Чем еще неординарна ситуация?

Эмиль Курбединов: Неординарна тем, как ведут себя те, кто годами сидит в тюрьмах, начиная от Ахтема Чийгоза. Они не ломаются. Последними словами Ильми Умерова было: «Встретимся в Гааге».

Радио Hayat: Вернемся к делу в Бахчисарае. Знал ли ты кого-то из фигурантов этого дела лично?

Эмиль Курбединов: Я знал половину этих ребят. Я видел, что это за люди.

Радио Hayat: Как ты думаешь, как это дело будет развиваться в суде?

Эмиль Курбединов: Со стороны государства, я думаю, они все будут проводить по клише, а со стороны тех, кто оказался в неволе, зависит от того, на что у них хватит фантазии. Я не думаю, что эти ребята будут выслушивать обвинения, сложа руки, я думаю, что они будут выступать в судах.

Радио Hayat: Расскажите об инструментах борьбы политических узников.

Эмиль Курбединов: Инструменты борьбы политических узников не очень обширные. Например, вышел "Крымский марафон", возникла идея собрать 300 тысяч рублей по 10 рублей со всего народа и показать, что это ломаного гроша не стоит. Для политического узника каждое судебное заседание – площадка для выступления. Еще есть мирные собрания. Этот инструмент еще не был применен в полной мере на территории Крыма.

Радио Hayat: Как обстоят дела с борьбой с закрытыми заседаниями?

Эмиль Курбединов: Закрытые судебные заседания – это абсурд и фарс. В делах "Хизб ут-Тахрир" ссылаются на слова прокурора, который в письменном виде перед судом заявляет о нестабильной социально-политической обстановке в стране. Говорят, что люди, которые собираются на заседания, вели себя агрессивно.

Заседание проводят в закрытом режиме, чтобы люди не собирались и не участвовали, не слышали и не видели, какой это фарс.

Радио Hayat: Чем отличаются суды в Ростове-на-Дону и в Крыму?

Эмиль Курбединов: Определенная специфика есть. Я не думаю, что в Крыму осмелились бы из затребованных прокурором 17 лет дать 7, как это была с Зейтуллаевым, хотя потом добились 15 лет.

Радио Hayat: Вы с коллегами ожидали, что появится новое дело по "Хизб ут-Тахрир"?

Эмиль Курбединов: Для меня это было неожиданностью. Две «ячейки» в одном регионе! Возникает много вопросов к спецслужбам.

Радио Hayat: У меня был ощущение, что это крымская оттепель, но нет.

Эмиль Курбединов: Поменяется все только тогда, когда поменяется корень, когда поменяется законодательство относительно мирных собраний, когда поменяется законодательство по борьбе с терроризмом. Нужно понимать, что существует огромное количество спецподразделений по борьбе с терроризмом, им нужно показывать свою работу.

Источник: Радио Hayat

QHA