КИЕВ (QHA) -

Эмиль Курбединов — об абсурдных предположениях следователей по делам «Хизб ут-Тахрир», доказательствах, хранящихся в здании ФСБ, а также о том, как Руслан Зейтуллаев надеется лишиться гражданства РФ.

QHA: Эмиль-бей, есть ли новые подробности в делах «Хизб ут-Тахрир»?

— Последнее время мы действительно сталкиваемся с определенными шагами правоохранительных органов России, которые всячески пытаются этот процесс сделать непрозрачным.

После терактов в Петербурге по ходатайству прокуратуры Крыма, которая сейчас там действует, все заседания по делам «Хизб ут-Тахрир» стали закрытыми. Слушателей не пускают даже в здание суда. Сам прокурор мотивирует это тем, что сейчас в Российской Федерации — нестабильное социально-политическое положение. Эта формулировка фигурирует практически на всех заседаниях. Все строится на каких-то предположениях, якобы слушатели могут нарушить порядок и так далее.

Кроме того, теперь к материалам, которые поступают в суд о продлении, следователи ФСБ приобщают скриншоты с правозащитных сайтов и заявления Министерства иностранных дел Украины о том, что эти люди признаны в Украине политзаключенными, а различными международными правозащитными организациями  узниками совести. По их мнению, они якобы смогут где-то укрыться. Таким образом обосновывается позиция, что этих людей нельзя отпускать. Такого основания в национальном праве России нет. Есть только нормы, предусматривающие содержание обвиняемых не под домашним арестом, а в СИЗО — это когда следствие предоставляет не свои предположения, а четкие фактические доказательства возможности побега: недвижимость за рубежом, зарубежные счета или договоренности.

Еще одно абсурдное предположение следователей заключается в том, что если отпустить подсудимых под домашний арест, то они смогут как-то повлиять на свидетелей и уничтожить доказательства. Но дело в том, что мы не знаем, кого они будут допрашивать. Это тайна следствия. Что касается самих доказательств, то они хранятся в здании ФСБ...

QHA: Получается, что действия правозащитников и украинских властей по признанию задержанных крымчан политзаключенными косвенно им вредят?

— Нет, они не вредят. Это позиция России. Если исходить из того, «что она сказала  то нам не делать», мы далеко не уйдем. Содержание этих людей в тюрьме — это инструмент давления на них. ФСБ рассчитывает, что в какой-то момент арестанты сломаются и подпишут все, что они дают.

Симферопольскому СИЗО 200 или 300 лет, оно кишит клопами, а в общую камеру сажают людей, больных туберкулезом. Там ужасные условия! Кроме того, оно переполнено: на десять коек — шестнадцать людей. Они надеются, что это каким-то образом повлияет на заключенных. Но этого пока еще не произошло.

QHA: Совсем недавно Али Асанова и Мустафу Дегерменджи все же отпустили под домашний арест...

— Я не адвокат по этому делу, но считаю, что дело «26 февраля» абсолютно политически мотивировано. Из ста свидетелей еще ни один не сказал что-то против них. Это просто нелепое представление из суда в суд. И прокуратура прекрасно это понимает. В данном случае Россия немного спустила пар. Если помните, недавно и Ильдара Дадина отпустили.

QHA: Международное давление как-то способствует тому, что Россия понижает градус?

— Однозначно, это давление имеет свои определенные результаты. В некоторых моментах Россия старается не идти слишком далеко, а по некоторым делам меняет вектор.

Понимаете, если бы не было общественного резонанса, не было бы гражданских активистов, мы имели бы не 30–40 человек, которые сейчас в тюрьме, а гораздо больше. Это как в России — состряпали дело за два месяца и по этапу в тюрьму, без огласки и резонанса. В Крыму, я думаю, произошел коллапс. Только-только они закончили с «севастопольской четверкой», с трудом родив это дело, а на очереди — еще пятнадцать человек. В отношении некоторых уже полтора года ведется следствие, и они не передают это в суд. Суды в Крыму благодаря общественности предаются мировой огласке, поэтому они пытаются как-то обосновывать свои обвинения.

QHA: Какие повороты в деле Ильми Умерова?

— Здесь примечательно то, что это дело должно было рассматриваться в Бахчисарайском суде, но председатель суда написал письмо в Верховный суд о невозможности рассматривать дело в Бахчисарае из-за предвзятости судей к Ильми Умерову, что я расцениваю как самоотвод полного состава суда. Это письмо не было основано на законе. Однако Верховный суд удовлетворил прошение и направил дело в Симферопольский районный суд. Но Ильми-агъа был и в Верховном совете, и если следовать логике Верховного суда, который утвердил данное решение, тогда дело вообще не надо рассматривать в Крыму..

QHA: Российская прокуратура снова запросила об увеличении срока приговора Руслану Зейтуллаеву.

— Сначала Руслана приговорили к семи годам, переквалифицировав как бы из «главаря» в участника некой севастопольской ячейки «Хизб ут-Тахрир». Это беспрецедентно в России по таким делам. Остальным ребятам дали по пять лет — по самому минимуму, который можно было дать по этой статье. И здесь уже включилась ФСБ. Я в этом уверен по определенным фактам, которые у меня имеются.  

QHA: Почему ФСБ подключилась?

— Если бы этот приговор устоялся, то им заново надо было бы искать «главаря». Прокурор просил 17 лет  суд дал срок низшего предела. Это на самом деле тоже определенный показатель того, что суд признает дело абсолютно фиктивным и заказным. Кто знает, тот поймет.

QHA: Как вы держите связь с Русланом?

— Только когда посещаю. Последний раз были в тот понедельник (15 мая. — Ред.).

QHA: Руслан объявил новую голодовку. Как он сейчас?

— Мы увидели уверенного, несломленного, сильного человека, который прекрасно понимает, где он и что делает. Он готов бороться до конца. За эти полтора-два года мы с Русланом близко познакомились. Это действительно человек, который, я думаю, никогда не отступит.

В тот понедельник он передал письмо Мустафе-агъа. Сказал, что объявляет голодовку, и выдвинул ряд требований, в том числе и допуск украинских консулов. На следующий день они все-таки их допустили. Представляете, они полтора года не могли к нему зайти!

Третий момент: Руслан заявил, что инициирует заявление об отказе от российского гражданства, то есть от того, которое мы все (крымчане. — Ред.) вынуждены были получить.

QHA: Этот отказ поможет ему?

— Они не смогут спекулировать на том, что он гражданин России. Когда им удобно, они автоматически приписывают гражданство тем людям, которые даже не писали специального заявления на получение гражданства. Так было с Редваном Сулеймановым — одним из так называемых диверсантов вместе с Пановым и Захтеем. Когда ему избирали меру пресечения, ФСБ назвала его гражданином Украины, а уже в суде на рассмотрении дела они сказали, что он гражданин России. Им так удобнее. Поэтому единственный выход — это письменное заявление человека, что он отказывается от гражданства.

QHA: В недавнем заявлении QHA Мустафа Джемилев призвал Зейтуллаева прекратить голодовку, так как считает, что это не поможет ему добиться выполнения всех требований.

— Мустафа-агъа однозначно прав. Спорить с этим человеком невозможно, так как он сам на себе все это испытал. Но и Руслана можно понять. Он соединил более глобальные требования, такие как прекращение репрессий против крымскотатарского народа, с индивидуальными — например, допуском консулов. Он рассчитывал на то, что о его голодовке пойдет резонанс, и когда узнают о нем, то узнают и общую картину репрессий в Крыму. 

QHA: А с чем Руслан обратился к Мустафе Джемилеву в письме?

— Думаю, если Мустафа-агъа посчитает нужным, он сам расскажет об этом. 

QHA: Благодарю за приятную беседу! 

Беседовала Медине Аединова

В первой части интервью с адвокатом Эмилем Курбединовым читайте о недавних задержаниях в Крыму, о несломленном духе крымских татар и о номинации на премию, которая, по словам адвоката, стала заслугой всего крымскотатарского народа.

QHA