КИЕВ (QHA) -

Мы продолжаем тематический цикл публикаций, посвященный изменениям в Х раздел Конституции Украины (Автономная Республика Крым), разработкой которых занята созданная еще весной специальная рабочая группа Конституционной комиссии.

Тем более сейчас есть удобный повод, чтобы подбить первые итоги сделанного  отпускная пауза до начала сентября. Напомним, что в состав рабочей группы входит постоянный комментатор и сегодняшний собеседник QHA — профессор Борис Бабин.

Окончание. Начало беседы читайте здесь.

Борис Владимирович, хотя Вы и входите в состав рабочей группы Конституционной комиссии по подготовке изменений в крымский раздел, но не скрываете, что, по Вашему мнению, более важен комплекс иных мероприятий, в том числе и законодательных. Какой именно, по-Вашему, должна быть дорожная карта реинтеграции Крыма в состав Украины?

Борис Бабин: Я бы в этом вопросе предложил такую последовательность. Сегодня действительно срочно нужно привести в соответствие с международным правом закон о статусе оккупированных территорий, необходимо отменить антиукраинский, коллаборантский закон о «СЭЗ Крым». Нужно заново урегулировать и вопросы блокады полуострова — после того как недавно марионетки украинских олигархов аннулировали правовой результат общественной блокады Крыма. Это действительно неотложно.

Также очень важно, не откладывая, принять закон о коренных народах Украины, в котором закрепить особые права крымскотатарского народа на историческую родину, на самоопределение в Крыму, зафиксировать статус нынешней крымской автономии (АР Крым) как автономии крымскотатарской.

И если мы не хотим прослыть расистами (врагов у нас и так хватает) в этом же законе нужно дать гарантии сохранения самобытности крымских караимов и крымчаков, закрыть этот позорный для страны вопрос, когда в Европе исчезают самобытные коренные народы, а государство их гражданства бездействует…

После того как будут выправлены законы об оккупации и принят вменяемый закон о коренных народах можно перейти к программе деоккупации. В рамках этой программы можно говорить об изменениях норм конституции, о заключении договорных отношений между Украиной и крымскотатарским народом и много еще о чем. Но нужно четко понимать, что все это заработает лишь после фактической, политико-силовой деоккупации Крыма.

Теперь по существу деятельности рабочей группы: в десятом (крымском) разделе конституции — всего шесть статей (134-139). Рабочая группа после выработки концепции своей работы успела рассмотреть лишь первую из них  о названии и сути этой неотъемлемой части Украины...

Б. Б.: Да, а остальные пять статей, очевидно, будут рассматриваться уже в сентябре.

Но непосредственно ко Дню Конституции Украины в одном из специализированных изданий Вы разместили свои «грустные размышления», сетуя на сосредоточенность рабочей группы на изменении названия АРК, из аббревиатуры которой изымается литера «Р» («республика»). Там же Вы писали, что, по Вашему мнению, никакие словесные конструкции не помешали бы Путину в 2014-м осуществить агрессию. Но согласитесь, если бы полуостров имел статус крымскотатарской автономии, России значительно сложнее было бы осуществить его аннексию, исходя из наличия международных конвенций, защищающих права коренных народов на самоопределение?

Б. Б.: Честно говоря, я не думаю, что Московию остановил бы флаг с тамгой. Конечно, можно рассуждать о последствиях отсутствия в 2014 году в Украине, к примеру, крымскотатарских силовых подразделений. Но это с автономией связано слабо.

Вообще самоопределение крымскотатарского народа и сопротивление агрессору – вещи совсем разные. В Киеве многие диванные мечтатели всерьез думают, что Московию мог остановить трехсоттысячный народ, находящийся на своей родине в меньшинстве. Не мог.

И нельзя, кощунственно, делать из крымских татар «крайних» по крымскому вопросу в части деоккупации полуострова. Украина сама должна освободить Крым. И сама должна сделать там крымскотатарскую автономию. Если крымские татары могут внести посильный вклад – очень хорошо. Но это задача всей страны, всего украинского народа.

Когда японцы разбомбили Перл-Харбор, американцы не стали собирать в Вашингтоне рабочие группы Конституционной комиссии и рассуждать, как лучше выписать статус коренных гавайцев. Они вместо этого стали строить авианосцы. А потом, после войны, победив агрессора, вплотную и успешно занялись обеспечением прав коренного населения Гавайев.

Но есть и другая сторона – международные механизмы защиты прав человека и прав коренных народов. Тут крымские татары – это не какое-то международное «оружие» Украины, а носители особых прав, имеющие собственные правомерные интересы, на которые не должны посягать ни Украина, ни Россия, ни Куба, например.

Сейчас, кстати, власти Украины очень болезненно реагируют на то, что крымские татары говорят о нарушении своих прав как коренного народа не только Россией, но и Украиной. До 2014 года ведь речь не только о крымскотатарской автономии не шла, но не было даже полноценного признания Украиной факта существования на своей территории коренных народов. Одну крымскотатарскую общественную организацию, кстати, в ООН в 2008 году лишили финансирования как «экстремистскую и националистическую» с подачи МИД Украины (и с помощью МИД Московии). Это было за восемь лет до того, как в экстремизме обвинили Меджлис…

Хотя сейчас рабочая группа в основном закончила дискуссии лишь по первой из статей раздела, у Вас, вероятно, есть свои соображения и по другим его статьям? Что делать со статусом Севастополя? Каковы должны быть представительные и исполнительные органы власти на полуострове, как они должны формироваться? Наконец, как по-Вашему, соблюсти принцип справедливости для представителей коренных народов, не имеющих численного превосходства по сравнению с представителями других национальностей?

Б. Б.: Кратко моя позиция такова. Ни менять название АР Крым, ни убирать из конституции упоминание об особом статусе Севастополя не нужно. Так как практического, правового смысла в этом нет ни на конституционном, ни на международном уровне. Да, есть невнятное устное пожелание Гаранта – «переименовать!», которое теперь пытаются по-всякому истолковать в Конституционной комиссии. Но этот подход далек от продуктивного, а риски, увы, очевидны.

Думаю, дело не в устных пожеланиях. Ведь республика в составе унитарной республики – это, согласитесь, нонсенс!

Б. Б.: Юридическое крючкотворство  вещь хорошая, но в условиях военного противостояния с мощным соседом мы должны думать в первую очередь о том, как его победить на всех фронтах, причем не только на политико-правовых, но и на судебных. Достаточно упомянуть об имуществе измерением в триллионы, собственником которого является именно АРК, а не абстрактная «Крымская автономия».

Приведу красноречивый пример: чтобы выиграть в Нидерландах процесс по «скифскому золоту», московиты специально на три года «заморозили» украинский статус и названия музеев Крыма, заключивших договоры о данной выставке до оккупации полуострова. Очевидно там, «за поребриком», все же нашлись юристы, мыслящие не только политическим императивом. У нас таких юристов, к сожалению, не хватает, и поэтому в юридической борьбе с Московией мы терпим больше поражений, чем побед.

По Севастополю я категорически против его включения в АР Крым не только из-за чисто правовых причин. Ведь все, кто жил в Крыму, понимают, какова разница в мировосприятии между обычным крымчанином и жителем «города русской славы».

Нужны ли эти 300 тысяч севастопольских избирателей для АР Крым как автономии крымскотатарской? Я считаю, что статус Севастополя в составе Украины должен быть обозначен коллективным международным договором. Демилитаризация – да. Деоккупация – да. В остальном городу нужен особый статус с максимальным контролем со стороны как Украины, так и третьих стран-гарантов.

По механизмам гарантированного представительства крымскотатарского народа в Верховных Радах Украины и АР Крым, по формам осознанного предварительного и свободного участия крымских татар в принятии управленческих решений по Крыму, по правам крымскотатарского народа на землю и недвижимость все очень просто. Это можно и нужно отобразить в законе о коренных народах Украины, который должны сесть и написать квалифицированные юристы.

Хитом информационных лент и соцсетей в последние дни стала идея донецкого сепаратиста Захарченко о создании на базе ОРДЛО нового государственного образования  «Малороссии», как преемника Украины. Не иначе  готовится референдум о будущем вхождении этой «Малороссии» в состав Российской Федерации, аккурат к путинским выборам. Впрочем, может быть, у Суркова имеются и какие-то иные многоходовочки. Скажите, нужно ли Украине сейчас, помимо изменений в основной закон, готовить и другие законы, пусть временные, о переходном характере для ныне оккупированных территорий после их реинтеграции в Украину и о том, что делать с многочисленными коллаборантами?

Б. Б.: Украина на сегодня имеет очень невыгодные договоренности о прекращении огня и размежевании сторон по Крыму и Донбассу. В таких условиях я бы не планировал деоккупацию Крыма и Донбасса в краткосрочной перспективе.

А еще более осторожно говорил бы о реинтеграции. Это именно то, чего хотят московские агрессоры, то, что озвучивают соглашатели из МинВОТ и сепаратисты из донецкого гетто, – полностью лояльная Московии Украина получает обратно от империи части оккупированных территорий.

На иных условиях никакой «реинтеграции» нынешний кремлевский режим не допустит. Поэтому не стоит подстраиваться «под изменчивый мир» соглашательских схем о некой «реинтеграции». Наша задача – ждать очередного московского «междуцарствия», когда московские танки будут стрелять по московским домам. И тогда действовать, в том числе и на юридическом фронте.

Относительно будущей судьбы коллаборантов  тут подход должен быть в четком соответствии с нормами международного права. Если человек служит оккупационной власти в ЖЭКе, трамвайном депо или даже участковым и депутатом сельсовета – он не коллаборант. Если он, конечно же, при этом не проявляет активности в борьбе с украинскими патриотами, не грабит население, не пытает заложников и так далее.

Степень ответственности должна определяться в первую очередь соответствующим уровнем должности в оккупационной администрации, и необходимо установить четкую «красную черту», нахождение выше которой на служебной лестнице вызывает прозрачную перспективу уголовного наказания в будущем. К сожалению, инфантилизм и аморфность украинской власти не позволили ей за три года войны эту черту публично провести. 

И последнее. Раз Вы так скептически относитесь к необходимости именно сейчас вносить крымские изменения в конституцию, не изменив другого законодательства и не предприняв ряд других шагов, то зачем согласились участвовать в составе рабочей группы?

Б. Б.: Для того, чтобы иметь возможность озвучить в ней свое мнение. И поэтому я искренне благодарен группе за предоставленную возможность.

А Вам  благодарность за столь обстоятельный разговор!

Беседовал Александр Воронин

ФОТО: интернет

QHA