КИЕВ (QHA) -

Профессор Владимир Казарин во второй части интервью QHA рассказал о сотрудничестве с иностранными университетами, согласившимися предоставлять свои образовательные услуги для украинских студентов, а также о том, будет ли Александр Кольченко и другие политузники учится в ТНУ.

Первую часть интервью читайте здесь.

QHA: Владимир Павлович, с какими странами ТНУ сотрудничает относительно обучения студентов за границей?

Владимир Казарин: У нас есть договоренности с Польшей и Швейцарией, поэтому наши студенты могут получить их дипломы. У нас заключены договора с 12 турецкими ВУЗами, с которыми мы всегда поддерживали тесные связи еще в Крыму.

Сегодня мы решаем вопросы о получении образования с рядом европейских стран. Например, есть возможность получить соросовский диплом в столице Киргизии — Бишкеке. У Сороса есть два университета — один Центрально-Европейский в Будапеште, а другой Центрально-Азиатский в Бишкеке. Оттуда к нам приезжали коллеги и мы сейчас с ними подписываем договор. И теперь желающие там учиться студенты, владеющие английским или тюркским языками, могут поехать, чтобы получить диплом соросовского университета.  

QHA: Вы встречались с норвежцами. О чем Вы договорились?

Владимир Казарин: У нас действительно была встреча, и мы рассмотрели ряд вопросов. И в том числе готовы решать вопросы о создании скандинавского отделения в нашем университете — это датский, шведский и норвежский филиал.

Но я им говорил, что сам по себе язык сегодня не специальность. Ну закончил ты норвежское или персидское отделение и вышел с ним на улицу — а что дальше? Сколько у нас рабочих мест по персидским или норвежским языкам? Немного.

Поэтому мы студентам скандинавского и персидского отделениям говорим: «Учись, а со второго курса иди на право, историю, экономику, менеджмент». В результате у страны появляется историк или экономист со знанием персидского языка. Страна получает экономиста, который может грамотно заниматься экономикой этого региона, в частности, Ирака. Он может изучать законодательство, обычаи этой страны и, наконец, сможет давать правильные советы правительству: «Вы не так налаживаете связи с регионом — они вот так это видят. И надо вот так поступать, чтобы не задевать их национальные чувства, проявляя к ним уважение».

И тогда язык с другой специальностью оказывается твоим преимуществом, а не тупиковой ветвью, где ты останешься без куска хлеба.

QHA: Вы использовали все квоты, выделенные для вашего университета Министерством образования и науки Украины?

Владимир Казарин: Государственный заказ мы использовали полностью, и он у нас был довольно большим — около 486 мест. Магистратуру мы тоже выбираем полностью, но она уже платная. Контрактники тоже идут к нам, потому что у нас невысокая оплата. Еще многим нравится, что мы говорим о том, что в нашем ВУЗе они могут получить два украинских диплома, и плюс мы, по желанию студента, можем помочь получить европейский диплом. Это все, в определенном смысле, и привело к тому, что пять с половиной тысяч человек пришли к нам попробовать себя.

Я думаю, что эти цифры будут расти, создавая конкурентоспособность ВУЗа. И мы понимаем, что европейскую молодежь без европейского мирового опыта со стажировками и программами обмена вырастить нельзя.

Надо сбить у них оскомину: «О, я увидел Францию, и я здесь останусь жить». Но, послушай: давай ты за пять лет учебы съездишь и во Францию на стажировку, и в Германию, и в другие страны. И когда ты все увидишь и будешь иметь представление о том, как это все происходит в тех или иных странах, только тогда ты захочешь помочь своей стране. Зачем куда-то ехать «внаймы», если можно найти свое место здесь, чтобы сделать свою страну такой же, как Голландия, Германия или Франция? И одновременно будешь ездить туда, но Родина будет здесь.

QHA: Многие студенты соглашаются на такие заманчивые предложения?

Владимир Казарин: Многие. Они все хотят в этом участвовать. Есть ряд программ, где учат на родном языке. Например, Китай привлекает большое количество студентов, предлагая учиться на русском языке. Это уже совсем для ленивых, которые хотят учиться только на родном языке.

Но целый ряд ВУЗов говорят «нет», требуя знание английского языка. Поэтому у нас работают бесплатные курсы для изучения английского языка. Так или иначе, мы его после школы все знаем, но у нас плохо преподают этот язык, и мы подтягиваем студентов.

У нас также есть группы по изучению французского и немецкого языков, если студенты захотят учиться в немецких, австрийских или французских университетах.

В этом плане мы даже используем летний период, когда студенты едут на заработки в Польшу или Германию. Например, в Польше платят 8 злотых в час, но если ты знаешь польский язык, то они поднимают оплату до 12 злотых. В Германии дают 11 евро, а со знанием немецкого — до 13 евро. В итоге, они все перед поездкой проходят здесь «скорострельные» курсы польского и немецкого языка, чтобы на бытовом уровне спокойно общаться. Если там увидят, что студент их понимает и с ними может общаться — тогда они могут поднять зарплату за его уважение к стране и языку.

QHA: Это официальные подработки? И кем они там работают?

Владимир Казарин: Да, это официальные подработки. Самые разные. А вообще — это межвузовская университетская программа и студентов приглашают на разного рода работы, в том числе и на производстве.

Не нужно забывать, что безвиз не позволяет устраиваться на работу в европейских странах. Нужно отдельно оформлять необходимые бумаги, так как это совсем другой порядок. Для студентов создан другой порядок и это даже поощряется, чтобы молодежь имела возможность заработать деньги на учебу.

Здесь, в родной стране, стипендия 1100 гривен, а за год студент получит более 12 тысяч гривен. А на 1100 грн прожить очень сложно, тем более, что ему еще нужно заплатить за общежитие, которое стоит 720-740 гривен в месяц, а все из-за неэффективной системы отопления, больших расходов воды. Если подсчитать, то у него остается на руках меньше 400 гривен. Ленивые студенты все время у мамы и папы выпрашивают, но есть молодежь самостоятельная и они сами все проблемы решают. Они у нас подрабатывают — мы даем разного рода работу, чтобы они могли ее выполнять и получать зарплату. Но некоторые на летний период уезжают за границу — на два, два с половиной месяца до середины сентября, ведь в Европе с 1 октября учебный год начинается, поэтому они в сентябре еще работают.

Когда студент возвращается из Польши или Германии, он «чистыми» деньгами, рассчитавшись за все, привозит 20 тысяч гривен. Так вот эти 20 тысяч гривен — это тот дополнительный заработок к стипендии, которого ему не хватает на нормальное проживание и питание, и который позволяет спокойно прожить учебный год.

И в той же Польше это не только работа, но и ознакомительное страноведение, и у них есть дни, когда они ездят по польским городам и смотрят на них. И еще они на месте повышают знание польского языка.

QHA: Каждый год Украина сталкивается с тем, что абитуриенты, набравшие высокие баллы, не могут попасть на государственное обучение. Например, во время этой вступительной кампании произошел сбой в Единой государственной электронной базе по вопросам образования (ЕГЭБ), когда система уничтожила 40 тысяч заявлений от студентов. Почему каждый год происходят какие-то скандалы или сбои? По Вашему мнению, в чем причина?

Владимир Казарин: Я бы не хотел касаться этой проблемы (она для нас чуть-чуть в стороне), потому что наш основной контингент идет по специальной программе.

Я тоже знаю, что есть многочисленные случаи, когда студенты с баллами 190-200 в результате оказались не зачисленными. Может, некоторые школьники сами себя перехитрили, потому что подают документы в четыре-пять ВУЗов и остаются в каком-то одном, а потом выясняется, что этому ВУЗу бюджетных мест не дали. А они до последнего полагали, что у них все здесь будет хорошо, не забирая документы, поэтому некоторые из них остались за бортом.

В этом году нас всех очень сильно подводила система электронного учета поступающих и сданных ими экзаменов. Были некоторые проблемы, и действительно 40 тысяч заявлениий вообще пропали из электронной базы данных, хотя люди подавали свои заявления, а их просто не оказалось в базе.

QHA: Как учебным заведениям удалось исправить эти ошибки?

Владимир Казарин: Кто-то, вовремя столкнувшись с этим, заново писал все данные. Есть такой способ — заново подать заявление. Хотя формально можно только один раз подавать, но для этих абитуриентов были сделаны исключения. А другие слишком поздно узнали, что их нет в списках, и для них это стало неприятным разочарованием.

 QHA: Они плохо протестировали базу данных?

Владимир Казарин: Это не моя парафия, но вроде было сказано, что они все подготовили, но она нас всех подвела. Ведь система обслуживает все ВУЗы, и когда наступает время вводить какую-то информацию, то вдруг выясняется, что она «упала». И теперь нельзя никакую информацию ни получить, ни сдать. И вот сидим и ждем, пока она заработает, поэтому в некоторые дни наши работники из приемной комиссии уходили в 1-2 часа ночи с работы. И как только система начинает работать, то мы начинаем быстро вводить то, что должны были днем туда ввести.

ЕГЭБ нужно усовершенствовать и перезагрузить.

QHA: Вы ранее рассказывали, что в ТНУ проходили обучение украинские политзаключенные…

Владимир Казарин: Совершенно верно. Из группы Олега Сенцова два человека училось у нас — Александр Кольченко и Геннадий Афанасьев. Все их преступления состояли в том, что Александр баллончиками с краской зарисовал двери русской общины Крыма — совсем экстремистской организации, финансирующийся из России многие годы. Она была такая полуполитическая и у нее даже было крыло боевиков (их потом начали называть титушками), которые агрессивно действовали на митингах, если надо было физически проучить несогласных.

И вот он написал на их дверях все, что он думает об этих так называемых «русяпатов» — так их называли в Крыму. И в итоге написание пульверизатором слова «ганьба» и т.д. было признано террористическим актом. Кольченко был осужден на 10 лет строгого режима в колонии в городе Копейске Челябинской области. Больше него получил Олег Сенцов — 20 лет строгого режима, потом шли Афанасьев и Черний, которым дали по 7 лет.

QHA: Вы общаетесь с Геннадием Афанасьевым?

Владимир Казарин: Иногда видимся, но редко. Я ему все время говорю, что он только бакалавра получил, и ему нужно магистратуру закончить, но у него какие-то другие планы.

Кольченко сидит там, и мама постоянно ездит к нему. И мы через маму передали ему приказ о его восстановили в нашем университете в числе студентов. Нужно было от него получить согласие на учебу. Мама привезла от него месяц назад это согласие, но она уехала в Крым, поэтому оттуда человек привезет нам подлинное заявление, написанное им собственноручно и с его подписью. Ведь без заявления невозможно окончательное оформление дела, так как обязательно должно быть собственноручное согласие человека, отбывающего наказание в местах лишения свободы.

Мы уже написали письмо во ФСИН России (Федеральную службу исполнения наказания) о том, что наш студент отбывает наказание в одной из их колоний, что он студент-географ и что он хочет продолжать учебу. Мы просим предоставить ему два раза в неделю свободный доступ к компьютеру, чтобы мы могли отправлять ему задания, контрольные роботы, лекции. Он прочитает или прослушает видеолекцию, потом выполнит контрольные работы, а мы просмотрим, как он заполнил материал. После этого идет следующая контрольная работа.

Они нам ответили, что получили наше письмо и будут его изучать. По крайней мере, ответ от ФСИН мы получили. Александр Кольченко потом маме сказал, что его вызывали к начальнику колонии и тот его спрашивал: «Вы что, действительно хотите учиться в этом ВУЗе, отбывая наказание?». И он сказал «да», добавив, что он отправил в письменной форме согласие. И начальник сказал, что они будут изучать этот вопрос.

И вот теперь, когда все узнали, что мы его берем на учебу, то еще три украинца, отбывающих наказание в российских тюрьмах, тоже хотят у нас учиться.

QHA: Кто это?

Владимир Казарин: Я пока не буду называть имена, так как это все еще оформляется, чтобы мы их не подставили перед этими службами.  

Но дело пошло дальше, и теперь нам пишут российские матери, дети которых сидят по политическим статьям в российских тюрьмах. Они говорят, что российские университеты не хотят брать их детей на учебу – боятся. Поскольку это, вроде как, антироссийские элементы. И они пишут: «А могут наши дети в украинском ВУЗе учиться, находясь там?».  Мы изучили законодательство Российской Федерации, и в прежние времена они там чего только не понаписывали, в том числе и обязательство разрешать учиться даже в зарубежных ВУЗах.

Нас там тоже, наверное, считают зарубежным ВУЗом. Но тогда имелись в виду Европа, Америка и т.д.

Так вот, мамы сейчас добиваются, чтобы на базе университета было создано что-то вроде образования для «политзэка». Это у них такая терминология, ведь люди постоянно имеют дело с тюрьмой.  

Школу для «политзэка» мы и выстраиваем, и Кольченко будет первым, а за ним и другие. Ради Бога, предоставьте нам от них письменное заявление. 

QHA: Вы думаете, Россия разрешит Кольченко учиться в ТНУ?

Владимир Казарин: Он обязательно будет учиться у нас!

Беседовала Элина Сулима

Фото: интернет

QHA