КИЕВ (QHA) -

Днепропетровский волонтер Юрий Мысягин (на фото – второй справа) многим украинцам известен и как волонтер, помогающий нашим бригадам, воюющим на Светлодарской дуге, и как источник позитивных новостей о расширении зоны контроля ВСУ в районе Дебальцево, закрепленного за нами Минскими договоренностями.

Ко Дню волонтера, который отмечается 5 декабря, агентство QHA решило расспросить волонтера со стажем о том, как изменился характер волонтерской работы за последние три года; сохраняется ли потребность в волонтерской помощи армии и в чем именно; какой в дальнейшем может быть работа волонтеров; может ли волонтерское движение трансформироваться в некие общественно-политические проекты.

Юрий Мысягин рассказал QHA о том, что армии необходимы современные средства ведения войны, что базовые потребности ВСУ хоть и закрыты, но работы волонтерам хватит до конца войны, о том, какая помощь планируется легендарной Сакской бригаде морской авиации, а также о том, кто сейчас по-прежнему помогает армии, и смогут ли волонтеры объединиться в единое политическое движение.

«Мы ушли в высокоточные проекты…»

QHA: Юрий, Вы уже не один год помогаете армии как волонтер. Что изменилось за это время в потребностях армии, по каким направлениям необходимость в волонтерской помощи отпала, а по каким, наоборот, стала актуальной?

Мысягин Юрий: Те проблемные вопросы с обеспечением, которые были два года назад, они уже, слава Богу, решены государством. Солдат у нас одет, обут, обеспечен каской, бронежилетом, накормлен-напоен. Скажем, теперь в жаркий период года даже увеличивается  норма питьевой бутилированной воды на каждого солдата – с  1,5 до 3 литров. В этом плане уже никаких проблем нет и волонтеры давно от этого отошли – либо просто прекратили заниматься такой помощью армии, либо начали заниматься помощью раненым, семьям погибших. А те волонтеры, которые остались, ушли в высокоточные проекты, которые пока еще на сегодня в нашей армии не реализованы. Мы как волонтеры ушли именно в такое направление.

QHA: Что имеется в виду под «волонтерскими высокоточными проектами»? Вы в них участвуете?

М.Ю. Например, мы последний год занимаемся проектами, связанными со специальными системами для точной работы артиллерии, – поставляем их в подопечные бригады. Это волонтерская система, которая устанавливается на планшеты и помогает корректировать точный артиллерийский огонь по противнику. Вы же помните как стреляла артиллерия в старых советских фильмах: лежала карта на столе, линейка, карандаш, ластик, вычерчивались квадраты, передавались по радиостанции координаты, и тогда только артиллерия стреляла по этим координатам. Сейчас все делается совсем по-другому. Человек, который использует планшет, работает следующим образом: корректировщик или наблюдатель засекает – откуда по нам идет обстрел, командир получает эти координаты и через интернет передает их на планшет командиру расчета, который мгновенно, в доли секунды, производит ответный огонь по противнику. Так это работает, это все быстро, агрессивно, скажем так, и это занимает доли секунды.

На сегодня мы обеспечили всю артилерию 53-й и 54-й бригад этой программой и планшетами, всю артилерию бригады подключили в единую сеть. А сейчас мы сделали проект по всем остальным подразделениям 54-й бригады. И теперь эти планшеты будут у каждого командира подразделения, командира минометного расчета, у передвижных пунктов разведки, у передвижных пунктов ведения боя, у снайперов, гранатометчиков, практически у всех, кто находится на передовой и у кого есть тяжелое оружие от гранатомета и выше. Все это они получат в ближайшие две недели.

QHA: А какие еще высокотехнологичные потребности существуют в армии?

М.Ю. Также мы передаем метеостанции, которые с помощью блютуза могут передавать информацию о погоде, осадках на эти же планшеты, и артиллеристы видят у себя, какая погода. Для артиллерии это очень важно, так как точный прогноз погоды и осадков - залог хорошей, точной стрельбы. Командирам штабов, батальонов, гаубичных самоходных дивизионов мы закупаем мониторы и к ним специальные HD-приставки, на которые также устанавливается вышеупомянутая программа и она выводится на монитор. То есть командир сидит у себя в штабе и видит у себя на мониторе весь реальный бой и координирует его, передавая координаты, по которым надо вести огонь всем командирам расчетов, у которых есть эти планшеты.

QHA:  И во сколько такое повышение высокотехнологического уровня бригад обошлось волонтерам?

М.Ю. Цифры могут быть разными, в зависимости от уровня укомплектованности. Такие планшеты давно есть на передовой, но разрозненные. Кто-то когда-то себе сам купил, а волонтеры установили программу, кому волонтеры передали готовый планшет уже с программой. Мы проекты делаем на официальном уровне, берем письмо у бригады с печатью, с подписью командира, бригада проводит у себя инвентаризацию, дают данные, у кого что есть, мы доукомплектовываем тех, у кого нет планшетов. В среднем на артиллерию 53-й бригады получали мониторы, приставки, метеостанции в разных количествах. Кроме того, к планшету, скажем, всегда идет защитный военный чехол, который тоже изготавливают волонтеры. Также мы всегда стараемся положить power bank (портативное зарядное устройство – ред.), потому что в холодный период года планшет разряжается очень быстро, а наблюдатели и корректировщики, бывает, работают и по несколько суток не сменяясь. Опять же, у кого-то power bank был, у кого-то не было. Защитных чехлов для планшетов практически ни у кого не было, мы передали чехлы, чтобы все планшеты в артиллерии были доукомплектованы. В среднем проект на артиллерию бригады проект выходит где-то от 300 до 400 тысяч гривен.

QHA: Высокотехнологичная война требует значительных средств. Кто на сегодня основные «доноры» волонтерского движения – крупный бизнес или просто богатые люди? Или небольшие суммы от обычных людей также поступают?

М.Ю. Людей, которые помогают, конечно, стало гораздо меньше, чем было в 2014-2015 году. Однако у нас есть очень много богатых людей, которые  живут в очень многих городах нашей страны и в других странах, которые наблюдают за нашей волонтерской деятельностью через нашу страницу в Фейсбуке и стараются участвовать в наших волонтерских проектах. Потому что они понимают, что все это нужно, что без многого, к сожалению, современную войну не выиграть. И это не только у нас. У очень многих волонтерских организаций есть такие вот люди, которые переводят немаленькие суммы – и по 100 тысяч гривен, иногда переводят, и по 30, и по 40, и по 50. Если мы говорим о небольших платежах 100-200 гривень, то процентов 40-50 в каждом нашом проекте составляют именно перечисления обычных людей.

QHA: Вы упомянули, что у вас есть финансовые помощники из Крыма и с оккупированных территорий…

М.Ю. Мне пишут иногда из Крыма, там живет много людей, которые помогают /украинской армии/. И из оккупированных районов Донбасса. Я могу о них сказать, но не могу их назвать. Нам реально помогает там много людей. Сейчас в последнем проекте – мы 54-ю бригаду всю обеспечиваем системами для работы артиллерии, – так деньги приходили из Донецкой и Луганской областей /оккупированной части/  около 8 или 9 переводов.

Из Крыма было несколько переводов, в том числе, немаленьких, честно говоря. У нас в Крыму есть несколько людей, которые постоянно участвуют во всех наших проектах. Из России переводят рубли. Таких людей достаточно. Понятно, что их меньше, чем было раньше, но такие люди есть и это очень приятно.

«Самые большие расходники: сигареты, кофе, масксетки… и многое другое»

QHA: Кроме высокотехнологичных программ и систем, какие у армии остались потребности? В чем на сегодня могут помочь армии волонтеры? Ведь пока волонтерские группы по-прежнему получают заявки на ту или иную помощь.

М.Ю. Я считаю, что в армии нужна помощь только в том, чего армии не хватает. Мы еще поставляем бензопилы и генераторы, потому что этого в армии практически нет, это все приходит только через волонтеров, либо военные сами себе покупают. Это отдельное наше направление, оно постоянно работает, потому что бензопилы ломаются, генераторы выходят из строя, и иногда легче купить новую вещь, а сломанную отдать на детали, чтобы из двух генераторов сделали один, к примеру.

Также у нас есть друзья из молочной компании «Люстдорф», которая, в частности, производит разную молочную продукцию. Они помогают фронту уже больше трех лет. Каждый месяц передают нам абсолютно бесплатно 3,5 тонны молока , а мы потом это молоко везем и передаем во все боевые подразделения 54-й или 53-й бригаду, которые воюют на Светлодарской дуге. Друзья из компании «Биола» также помогают, порядка 1-1,5 тонны сока нам передают каждый месяц.

Сладкое тоже очень нужно на передовой, потому что кроме сладких булочек, фиников иногда, сахара, там ничего такого нет. А после боя очень хочется выпить чего-нибудь сладкого, потому это всегда пользуется спросом. Кофе много возим, потому что по непонятной причине среди всех продуктов, которые в армии есть, почему-то нет никаких кофейных напитков. Почему – это для меня вопрос, который надо задать службе обеспечения армии – почему не закупается кофе. Потому что кофе там пьют гораздо больше, чем чай. Там два самых больших расходника – это сигареты и кофе.

QHA:  А как насчет такого «расходника», как маскировочные сетки? В штабе АТО недавно сказали, что потребности по ним закрываются…

М.Ю. Кстати маскировочные сетки – это тоже незакрытая проблема в нашей армии. Любому военному в зоне АТО задашь вопрос: «Сетки надо?» и все скажут: «Надо». Очень много волонтеров возят эти сетки. У нас непосредственно нет подразделения, которое плетет эти сетки, но если кто-то из коллег-волонтеров дает, то мы пристраиваем их на передовой. А так тоже бы с удовольствием занимались сетками. Раньше было большое количество людей, которые ходили, плели маскировочные сети. Сейчас по разным причинам их намного меньше.

QHA: Потребность в автомобильном транспорте по-прежнему существует?

М.Ю. Сейчас немного поменялась система завоза автомобилей в страну, она очень сильно усложнилась для волонтеров, это все надо делать через Минсоцполитики. Многие волонтеры бросили это, хотя вопрос с автотранспортом стоит очень тяжело. Это отдельная тема. Просто хочу сказать, что машин за бригадой числится много, а реально ездящих гораздо меньше, а новую машину через Минсоцполитики не растаможишь по нулевому коэффициенту, потому что старая, которую сложно списать, висит дамокловым мечом над бригадой.


Волонтерские машины, которые раньше передавались, обеспечиваются только за счет военных либо за счет волонтеров, и государство на эти машины деньги не выделяет. С "резиной" для авто постоянная проблема, ее также волонтеры возят, потому что она очень быстро изнашивается из-за разбитых дорог, осколков и условий эксплуатации. С медицинским автотранспортом также большие проблемы и до конца этот вопрос не закрыт. Сейчас Министерство обороны поставляет потихоньку новые машины украинского производства, но в бригадах такая большая потребность в них, что еще не один год они буду все это закрывать. А те медицинские машины, которые волонтеры передавали в 2014-15 году, многие вышли из строя и восстановить их практически невозможно и по передовой до сих пор ездят старые советские  УАЗы-«буханки», потому что других машин нету.
 

QHA: А оптика и другая оргтехника и расходные материалы к ней? Во многих заявках на волонтерские группы стабильно присутствует пункт «бумага А4».

М.Ю. Да, те же самые тепловизоры, те же самые оптические прицелы и другая оптика, а также разное спутниковое оборудование и многое-многое другое еще на сегодня требуется. Также с ноутбуками большая проблема. У нас в армии бумажный документооборот. В армии ничего нельзя просто так выбросить или списать. Если у тебя сгорел кабель в полях, его нельзя просто так списать, нужно провести расследование, а это тянет за собой огромное количество бумаги. Поэтому даже каждый командир даже взвода, я не говорю про командира роты и выше, должен поставить у себя в штабе принтер и ноутбук, чтобы постоянно писать акты и заявки. Простой пример: самое простое расследование занимает больше полусотни листов бумаги, а если пострадала техника, то бумага расходуется пачками.

Если бы у нас в армии начинали потихоньку вводить электронный документооборот, у нас очень многие проблемы сразу же решились бы и очень много людей высвободилось. Представьте, командир роты открывает ноутбук и видит – на складе в Северодонецке есть скоба металлическая, в другом месте есть пленка, в третьем месте есть лес. Он формирует и отправляет заявки, кнопку нажал – заявка улетела и там ее сразу получили. Уже заявка не потеряется, как иногда происходит, это ж не бумага. И потом, он видит, как она продвигается, какого числа он все получит, когда и куда придет заказанное, на какой склад, куда и когда надо приехать и его получить.

Волонтеры посматривают на… небо

QHA:  Проскальзывала информация, что Вы помогаете не только бригадам, которые системно «перемещают опорники» на Светлодарской дуге, расширяя зону контроля ВСУ. Среди ваших подопечных есть и военные летчики. В чем конкретно для них заключается помощь волонтеров?

М.Ю. Действительно, кроме мотопехотных бригад мы занимаемся помощью нашим боевым летчикам. У нас в аэропорту в Днепре находится несколько авиабригад. У них вся боевая авиатехника досталась нам от старой советской армии, поэтому  в военные части она поступает обычно после реставрации. Сейчас нашим боевым пилотам нужны хорошие авианавигаторы. А хороший авианавигатор можно купить только в Америке. Вещь довольно дорогая – она стоит до тысячи долларов в зависимости от комплектации. У нас был проект для Прикарпатской авиабригады, которая у нас в Днепре базируется, и мы привозили специально авианавигаторы. С 2014 года волонтеры привозили поштучно в бригаду авианавигаторы, а мы их доукомплектовывали окончательно.

Кроме того, мы привозили специальные набедренные чехлы. Называется «чехол-планшет американского летчика». Пилот управляет боевым самолетом, держась за штурвал левой или правой рукой, а другая рука у него всегда свободна. Он чехол надевает на бедро левой или правой ноги, в зависимости от того, какой рукой он управляет самолетом, в этом чехле находится какая-то дополнительная военная информация, планшет туда можно постаывить, карты дополнительные, заметки какие-то можно делать. И получается, что одной рукой он управляет штурвалом самолета, а другой – пользуется этим планшетом. Это очень удобная вещь и купить ее можно только в Америке. Мы закупали и привозили 27 штук таких чехлов-планшетов и доукомплектовали всех, кому они были нужны.

QHA: Это только одна бригада или у Вас будут  новые подопечные?

М.Ю. Сейчас будем Сакской бригадой заниматься. Вот той знаменитой, если вы помните видеоролики весны 2014 года, когда наша бригада вывела всю технику из уже практически оккупированного Крыма  (10-я Сакская бригада морской авиации. В марте 2014 года, под носом российских оккупантов, подняли в небо вертолеты и самолеты и передислоцировали их на материковую Украину, – ред.). Они сейчас получили несколько боевых машин и мы их будем доукомплектовывать, будем для них привозить навигаторы из Америки. Они подали нам официальное письмо-заявку с подписью командира и печатью. Потом под эту заявку мы собираем деньги, а потом, когда передаем имущество, обязательно делаем акт приема-передачи, материально ответственное лицо в бригаде в нем расписывается, ставятся печати, имущество принимается на учет и тогда имущество волонтеров принимается на учет и уже навсегда официально остается у них в бригаде. Такого уже давно нет, что кто-то ушел на демобилизацию и забрал с собой, например, этот авианавигатор. Вот в конце недели начнем по ним вести работу, будем делать этот проект.

Волонтерам работы хватит до конца войны…

QHA: Юрий, с одной стороны вы сказали, что базовые потребности армии государство уже обеспечило. С другой – перечислили довольно значительный список армейского «дефицита». Идет четвертый год войны. Так кто у нас сейчас больше поддерживает армию – государство или волонтеры?

М.Ю. В принципе, в нашей армии очень много есть направлений, где требуется помощь волонтеров, потому что очень много еще до конца незакрытых пробелов. Государство должно выдавливать волонтеров  из различных направлений. В хорошем смысле слова «выдавливать» – само закрывать эти потребности. Скажем, государство бронежилетами и касками обеспечило армию и все – волонтеры перестали этим заниматься, продуктами обеспечило – волонтеры перестали возить на передовую продукты. Точно так же государство должно потихоньку волонтеров выдавливать /из помощи армии/ своей работой и своим обеспечением. Однако пока еще в армии очень большой фронт работы… Я думаю, что война надолго, так что работы хватит многим.

QHA: А как Вы относитесь к тому, чтобы волонтеры начали объединяться в какое-то общественное или общественно-политическое движение. Может быть некая волонтерская общественно-политическая сила позволила бы эффективнее решать вопросы?

М.Ю. Волонтеры никогда не объединятся, никогда. Есть разные волонтеры – разного уровня, разного стиля деятельности. Есть много богатых людей, которых тяжело назвать волонтерами, они за свои деньги, за деньги своих друзей, за деньги своих бизнес-партнеров помогают. Они сами себя не считают волонтерами. Это один круг людей. Есть волонтеры, которые помогают за свои деньги и за деньги, которые нам переводят. Есть волонтеры, которые работают только за деньги людей, которые им доверяют. Всех этих людей, разного склада, разного характера объединить невозможно. Кто-то занимается волонтерством 24 часа в сутки, у него есть какой-то бизнес, которым он отдаленно управляет и ему этого для жизни достаточно, поэтому он волонтерству уделяет больше времени. А кто-то занимается волонтерством два часа в неделю. Никакой волонтерской партии не будет, я в это не верю. В 2014 году на эмоциях это пытались сделать, даже какие-то объединения создавали, но как показала практика, это не имеет права на жизнь, это не работает.

QHA: Получается, что конкретная работа отдельных организаций волонтеров более эффективна, чем уход в политику для реализации каких-то глобальных идей?

М.Ю.  Просто нужно найти направление и заниматься им. Мы стараемся не расплескиваться – мы берем одну бригаду и стараемся только ей помогать, чтобы она была обеспечена всем необходимым. Потому что денег сейчас нет столько, сколько было раньше. Вот 54-я бригада вышла /на ротацию/, зашла 53-я – стали ею заниматься. Вышла 53-я, опять зашла 54-я – снова занялись ею. Мы нашли свою нишу, мы в ней работаем.

QHA: Спасибо за интервью.

Беседовала Татьяна Иваневич

QHA