КИЕВ (QHA) -

Украинская армия на передовой до сих пор нуждается в маскировочных сетках от волонтеров - об этом говорят и сами военные, и волонтеры, которые возят необходимую помощь на передовую. Потребность в сетках актуализируется практически после каждого серьезного обстрела наших позиций со стороны боевиков. Также новые маскировочные сети ждут на новых позициях ВСУ, которые возникают в результате «ползучего наступления» и освобождения новых сотен метров украинских земель на Донбассе.

По всей Украине до сих пор работают волонтерские группы по плетению маскировочных сеток, и практически все группы работают в состоянии цейтнота - заказов с передовой много, украинская техника, блиндажи и траншеи выстраиваются в очередь за hande-made защитой, а рабочих рук для плетения не хватает. И очередь движется медленно, а обстрелы происходят каждый день.

О том, как в начале войны по всей Украине стихийно возникли волонтерские группы плетения маскировочных сеток, как украинцы продолжают маскировать свою армию, какие новые задачи возникают перед волонтерами, а также на что смогут самые активные и преданные волонтеры переключиться после окончания войны - агентство QHA поговорило с соавтором и координатором проекта «Маскировочная сетка для Армии руками волонтеров» Олесей Корягиной.

QHA: Олеся, плетение маскировочных сеток для армии в свое время захватило очень большое количество людей в Украине и даже за ее пределами. Кто-то откликнулся на объявление в Фейсбуке, кто-то услышал призыв «замаскируй армию» из СМИ или от друзей-знакомых, кто-то увидел, как волонтеры плетут на уличных акциях и присоединился. А как начиналось плетение маскировочных сеток для Вас и как это занятие переросло в проект?

Корягина Олеся: Лично я начинала волонтерство еще со времен Майдана, помогала, как и все остальные, не в структуре каких-либо общественных организаций или волонтерских групп, я просто ездила, приносила помощь, которую собирала среди своих коллег. И потом плавно это перешло в помощь армии. Летом 2014 я откликнулась на одно из объявлений, которое увидела в интернете - это было объявление от Андрея Хоманчука, который в то время у себя в магазине на Подоле в «Каптерке» организовывал пункт сбора помощи, и в то время им привозили из-за границы бэушную форму для военных. Ее надо было постирать, зашить и они выложили объявление на ФБ, что нужны руки, которые смогут это сделать. Я была одной из десятка женщин, которые откликнулись и пришли, взяли эту форму домой, постирали-зашили.

Со временем в «Каптерке» организовалась бригада женщин, которые шили-перешивали вещи для военных. Поскольку остатков секонд-хендовской формы, обрезков оставалось много, то постепенно пришли к идее, что, кроме того, как дыры зашивать, мы еще можем что-то из всего этого и создавать. Так началась эпоха пошива нижнего белья, шили баулы для вещей военным, шили подушки-сидушки (в частности, для танкистов, и всех, кому приходится передвигаться «на броне», - ред.).

QHA: И в какой момент пошив перерос в плетение сеток? Насколько я помню, первые сетки начали плести в сентябре 2014 года, после Минска-1, когда более или менее определилась линия фронта и стало ясно, что армии придется неопределенно долго вдоль нее «стоять», а значит - маскироваться.

Корягина Олеся: Швейная работа у меня продолжалась где-то около двух месяцев, пока, собственно, не начался «сеточный сезон». Все помнят, что такое 2014 год и насколько армия была «готова» к войне - она ​​вообще не была готова, воевать пошли в спортивных штанах и шлепанцах. Соответственно, что уж говорить о технике, о дополнительном каком-то обеспечении. Одна из волонтерок, которая ездила на восток, привезла информацию о том, что там не только не хватает еды, обуви, формы, разгрузок, бронежилетов и всего, за чем в то время бегали волонтеры, но и не хватает даже маскировочных сетей. То малочисленное «богатство», которое в армии было в то время, танки, какая-то другая тяжелая техника - даже ее нельзя было сохранить (от обстрелов, - ред.), потому что они были перед врагом как на ладони. Маскировочные сетки еще советские, которые были в подразделениях, их с одной стороны не хватало, а с другой они уже были непригодны, они рассыпались просто.


Дворик "Каптерки" в Киеве на Подоле. Сентябрь 2014 г.

Поэтому впоследствии из обрезков камуфляжа мы начали плести маскировочные сетки. Благодаря СМИ, благодаря Фейсбуку, такая простая идея помощи армии, как плетение маскировочных сеток, снежным комом покатилась по стране. Людей привлекало то, что каждый может своими руками помочь армии, не требуется каких-то особых вложений, что это могут делать и стар, и млад.

Очень быстро, к концу 2014 года в Украине возникло почти 50 групп по плетению маскировочных сетей. И это только те, о которых я знаю, а было ведь еще много тех, кто особо не афишировал свою работу, например, если в группу входили переселенцы (с оккупированной территории, - ред.), которые боялись преследования там своих родных. Или если сетки плела семьи, передавая их непосредственно на фронт через знакомых.

Военные предпочитают волонтерские, а не «министерские» сетки...

QHA: Проект, который определенным образом координировал работу групп по плетению, возник не сразу, но он до сих пор существует. В чем сейчас заключается его работа и Ваша как координатора?

Корягина Олеся: В начале плетения сеток, собственно, никто ничего не координировал, но из обычной инициативы это движение выросло в огромный проект «Маскировочная сетка для Армии руками волонтеров», требующий сопровождения и помощи. Поэтому лично я сейчас не плету ни в какой группе, я работаю в интернете, это моя «кухня» - рабочий компьютер, телефон, с которого я веду переговоры с поставщиками, с группами, раздаю заказы от подразделений, которые поступают, договариваюсь о материалах, об отправке сеток частям, о каких-то льготах на материалы для плетения, о каких-то скидках, о бесплатном материале для плетения - собственно, такая волонтерская работа у меня сейчас.

QHA: Идет четвертый год войны, а военные продолжают заказывать волонтерам маскировочные сетки. В чем проблема - Министерство обороны не может обеспечить потребности армии в маскировке?

Корягина Олеся: Если с питанием, с обмундированием в армии ситуация изменилась кардинально, то с сетками не изменилось ничего. Потребность в маскировочных сетях не отпала, она постоянна, и легче не становится. Те маленькие потуги, которые делает Министерство обороны - это ничто по сравнению с тем объемом, который на самом деле нужен. Поставки от МО небольшие и нерегулярные. И стоимость сеток от МО, которые попадают в подразделения - там астрономические суммы звучат, из-за чего некоторые подразделения не хотят брать на себя ответственность. Одно прямое попадание - и эта сетка сгорела, а потом за нее, как за утраченную материальную ценность, приходится отчитываться. Поэтому, к сожалению, есть такая тенденция - сеток от МО немного, но они есть, однако в армии их не берут, потому что за них потом придется отчитываться и отвечать. А вот сетки от волонтеров - они бесплатные, волонтеры быстрее реагируют на заявки и с ними меньше мороки с документами. Поэтому, к сожалению, в вопросе маскировочных сетей в настоящее время ничего не изменилось - они как нужны были раньше, так нужны и сейчас.

QHA: Вы говорили, что на конец 2014 года маскировочные сетки плели по стране где-то полсотни групп. А сколько групп в Украине плетет сетки сейчас?

Корягина Олеся: Я каждые полгода обзваниваю и собираю информацию по тем, кто работает. Кто-то закрылся, кто-то начал работать - в среднем сейчас около 150 групп по плетению масксеток существует в целом по стране практически во всех областях. Но я имею в виду, что это именно полноценная группа, а не один человек, который плетет у себя дома.

QHA: И сколько примерно в месяц в армию поставляют сетей волонтеры?

Корягина Олеся: Ежемесячно отправляется около 1000 квадратных метров сплетенных маскировочных сеток, если не больше. Хотя, на самом деле, это очень заниженная цифра - это только то, что я знаю.


Маскировочные сетки, в которые обязательно вкладывают подарки и обереги для военных, до сих пор отправляет на фронт одна из киевских групп "Дарничанка"

QHA: Очень часто те группы, которые плетут сетки, плетут также и кикиморы (маскировочные костюмы для снайперов, разведчиков, корректировщиков, - ред.). В первые годы войны на них был большой спрос. А какова ситуация сейчас?

Корягина Олеся: Ситуация с маскировочными костюмами «Кикимора» также изменилась кардинально. На них действительно раньше был огромный спрос, их не хватало, а сейчас есть группы, в которых лежат навязанные «кикиморы» и на них нет спроса.

QHA: Это МО наладило обеспечение?

Корягина Олеся: Нет, это не МО. Просто «Кикимор» уже много. На маскировочные сетки спрос есть постоянно, потому что это расходный материал. Каждое обострение на фронте - горит маскировочная сетка, они рвутся, особенно, если накрывают технику и ее приходится часто снимать, гниют, выцветают. Такие сетки недолговечны. С «Кикиморой» немного другая ситуация - их надо меньше, преимущественно, разведчикам и снайперам, их надо поштучно, и силами волонтеров всей страны, а их плели много групп, эти потребности фактически обеспечены. А если такая потребность возникает, то есть, где их взять. А вот за сетками постоянная очередь.

Люди успокоились: слова о перемирии отвлекают от волонтерства...

QHA: Припоминаю, что волонтеры на группах по плетению желают друг другу «чтобы ручки ваши не болели»... Трудно даже представить - сколько десятков тысяч квадратных километров маскировочных сеток сплели волонтеры, преимущественно, пожилые женщины, за годы войны. А какие еще проблемы есть сейчас у «плетунов»?

Корягина Олеся: Проблема, с которыми сталкиваются группы по плетению сетей - это все же снизилась активность людей, а плетение постоянно нуждается в рабочих руках. Также снизилась заинтересованность в «сеточниках» журналистов - о нас уже сейчас почти не рассказывают, мы сейчас уже ничем никого не удивим - мы просто плетем. И нам откровенно говорили некоторые журналисты, они бы и хотели приехать снять о нас сюжет, но их не пустит редактор якобы из-за того, что мы «ничего нового им не расскажем и не покажем». Действительно, ведь люди просто плетут.

И вообще, после начала Минского процесса в 2015 году, почему-то бытует мнение, что, собственно, на фронте уже ничего не происходит и люди удивляются: "Как, вы еще плетете? А зачем?". Акции, которые я проводила на улице (по плетению масксеток, - ред.) они просто сошли на "нет" из-за того, что люди, смотря новости, слушая о перемирии, о том, что потери хоть и есть, но они очень невелики по сравнению с тем, что было в начале войны - люди успокоились.

QHA: Сложная экономическая ситуация в стране, наверное, тоже сказывается?

Корягина Олеся: Да, нельзя забывать об экономическом положении, в котором оказалась страна и каждый человек. Каждый почувствовал на себе, насколько сейчас тяжело и насколько сейчас он не может помочь армии деньгами, как это было в начале. Сейчас группы продолжают собирать деньги на плетение сеток среди очень ограниченного круга людей, в основном, своих же волонтеров со стажем. Скажем, группа должна купить основу - рыболовную сетку (на которую затем будет наплетаться ткань, - ред.). И если материалы, ткань для плетения, очень часто достается бесплатно, люди приносят старые пододеяльники-простыни, фабрики отдают обрезки, то сетку-основу мы все равно вынуждены покупать. Она стоит денег, она дорожает (минимальный разовый объем заказа рыболовной сетки под основу составляет в районе 4 тыс. грн., - ред.). Фактически у нас в Харькове есть один производитель этой основы. Ранее еще завозили из России и Китая. Все остальные, кто ее продает - это перекупщики, и у них она еще дороже.

QHA: Ваш прогноз - сколько еще потребуется волонтерская помощь армии и в чем именно?

Корягина Олеся: То, что мы называем «до конца особого периода». Волонтерская поддержка в том виде, в котором она есть сейчас, экипажи, которые ездят на фронт, группы, которые плетут маскировочные сетки. Как только объявят, что война закончилась - мы победили, большая часть волонтеров закончит свою работу. Очень хочу, чтобы все это закончилось.

«Большое горе нас объединяет, но со временем включаются личностные амбиции...»

QHA: Некоторые волонтеры говорят о целесообразности создания некоего волонтерского движения или всеукраинской общественной организации. Как Вы считаете - могут ли объединиться волонтеры, и нужно ли это?

Корягина Олеся: Волонтеры периодически объединяются, и волонтерских союзов по Украине уже десятки насчитывается. Но для всеукраинского объединения нет единой идеи и единого лидера, за которым бы люди пошли. Ситуация аналогична ситуации в государстве - когда нет единого лидера, которому доверяют. То же самое в волонтерстве.

К сожалению, и человеческий фактор никто не отменял - есть ссоры, есть скандалы, есть поливание грязью, и худшее, что во многих случаях такие скандалы небезосновательны. Есть случаи злоупотребления, случаи откровенного стяжательства со стороны некоторых людей, которые только называют себя волонтерами, встречаются злоупотребления с использованием помощи международных фондов для собственного обогащения. И это очень негативно влияет на имидж волонтерского движения и на имя волонтера, которым сейчас некоторые просто прикрываются, чтобы получить себе какие-то преференции. Поэтому создать какое-то всеукраинское объединение настоящих волонтеров было бы хорошо, но я не очень в это верю.


Выставка сеток. Фестиваль "Встретимся". Киев, ВДНХ, май 2017 г. (фото с ФБ О.Корягиной)

QHA: А вот вокруг какой идеи могли бы организоваться люди?

Корягина Олеся: Знаете, во времена Майдана все волонтеры были объединены идеей совместного созидания - «мы чистим страну», «мы строим светлое будущее». Сейчас я даже не знаю, что могло бы людей объединить - столько было негатива за все это время, столько было попыток и столько было поражений... Так сразу я не могу сказать, что могло бы объединить. Нас объединяет большое горе или большая радость. Когда началась война - всем было понятно, что надо объединяться, но прошло время, война затягивается и уже включаются какие-то личностные амбиции, личностные претензии, интересы.

QHA: После окончания войны для многих волонтерство закончится, но уже сейчас многие говорят, что не смогут больше не волонтерить... Задумываются ли группы "сеточников" о том, что будет "потом"?

Корягина Олеся: Только небольшая часть волонтерских групп и волонтеров планируют свою работу и на потом. Работы действительно хватит всем (после войны, - ред.) - есть переселенцы, есть вдовы, есть искалеченные войной люди, которые нуждаются в помощи. Также продолжат реализовываться проекты, которые существовали и без войны, например, помощь старикам, бездомным животным, детям в детских домах - военные волонтеры, которые уже по-другому жить не могут, они на них переключатся. Но это будет не очень большая часть людей.

QHA: А такой вариант поствоенного волонтерства: когда мы освободим Донбасс, где на самом деле после российской оккупации останется руина и будет большая потребность в восстановлении, присоединятся ли к этому восстановлению нынешние волонтеры?

Корягина Олеся: Это тоже вид работы. Но не надо забывать тот момент, что очень много волонтеров, которые вовлечены сейчас в помощь, лично кого-то потеряли там на войне и имеют личное предубежденное отношение к людям, которые там проживают, к людям, которые звали Путина. И те, кто поедет восстанавливать Донбасс - это будут другие люди. Либо это будут сами переселенцы, которые верят, что там не все пропало, либо это будут вообще новые люди, может, молодежь, которая не видела того ужаса, который видели волонтеры первого поколения, скажем так, либо это будут какие-то международные миссии.

Спасибо за интервью.

Беседовала Татьяна Иваневич

QHA