КИЕВ (QHA) -

В тот же день, когда информация о подаче исков появилась в новостных лентах отечественных и зарубежных СМИ, эксклюзивное разъяснение корреспонденту QHA дала спикер внешнеполитического ведомства Украины Марьяна Беца. Днем позже появились комментарии произошедшего от руководителя украинского МИД Павла Климкина, а также различных чиновников и политиков.

Чтобы рельефнее очертить правовое значение этого шага и рассмотреть потенциал Гааги применительно к агрессии Кремля, мы решили обратиться за комментариями к юристу, эксперту по международным тяжбам Борису Бабину, кстати, крымчанину по происхождению.

Борис Викторович, повсеместное цитирование словосочетания «Гаагский суд» может несколько дезориентировать даже подкованную аудиторию, не имеющую, впрочем, юридического опыта. Поэтому давайте вначале уточним для наших читателей разницу в статусе и полномочиях судебных органов различной юрисдикции, представленных в Гааге.

К примеру, для многих слова «суд в Гааге» ассоциируются в первую очередь с Гаагским международным трибуналом по бывшей Югославии (МТБЮ) – судом над теми, кого еще в конце 90-х обвинили в свершении военных преступлений на Балканах, тем же Слободаном Милошевичем, так и не дожившим до оглашения приговора. Недавно начали говорить о грядущем Гаагском международном трибунале по сбитому российским «Буком» малайзийского «Боинга-777»…

– Все международные трибуналы, понятное дело, имеют специальный статус. К примеру, Международный трибунал по бывшей Югославии (МТБЮ) был создан согласно принятой 25 мая 1993 года резолюции Совета безопасности ООН №827. Этим он отличается от международных судов, создаваемых на базе ранее заключенных международных договоров.

Что касается гибели пассажирского авиалайнера в небе Донбасса, спустя почти год после катастрофы, 24 июня 2015 года Нидерланды выступили с предложением создать международный трибунал при ООН для уголовного преследования виновных в этой авиакатастрофе. Однако 29 июля 2015 года, воспользовавшись правом вето, Россия заблокировала принятие данной резолюции Совета безопасности.

Решение России вызвало закономерную негативную реакцию у стран, которые поддерживали эту идею, и они заявили о продолжении попыток создания иных судебных механизмов для привлечения к ответственности виновных в этом преступлении.

Но в Гааге рассматриваются и другие правовые конфликты, причем в совершенно разных инстанциях.

– Действительно, третий по величине (после Амстердама и Роттердама) город в Нидерландах Гаага по праву считается столицей мировой юриспруденции. Там, кстати, находится и штаб-квартира Европола.

А еще с конца ХІХ века в Гааге функционирует Постоянная палата третейского суда, по другому называемая Международным арбитражным судом в Гааге. Город в названии указывают в основном для того, чтобы отличать эту судебную инстанцию от других международных арбитражных судов, функционирующих, к примеру, в Стокгольме и Париже. Палата принимает к рассмотрению как иски по межгосударственным спорам, так и иски частных организаций, имеющие международный характер. В отсутствие заблаговременного соглашения об ином палата может рассматривать дело только с согласия всех спорящих сторон.

Там же, в Гааге, находится Международный уголовный суд (МУС) – первый постоянно действующий международный орган уголовной юстиции, в компетенцию которого входит преследование лиц, ответственных за геноцид, военные преступления, преступления против человечности. Он был учрежден на основе Римского статута, принятого в 1998 году. Официально МУС начал свою работу 1 июля 2002 года.

В отличие от других международных специальных (ad hoc) и смешанных уголовных судов, МУС является постоянным учреждением. В его компетенцию входят преступления, совершенные после вступления Римского статута в силу.

В ноябре МУС официально признал российскую агрессию против Украины. Но после того как Международный уголовный суд в Гааге опубликовал официальный отчет Генерального прокурора Фату Бенсуда по ситуации в Украине, Россия сразу соскочила с темы...

– Действительно, РФ подписала Римский статут 13 сентября 2000 года, однако так и не ратифицировала его. Таким образом, государством-участником Международного уголовного суда она не является. Поэтому после упомянутого вами доклада, 16 ноября 2016 года, президент России Владимир Путин в пожарном порядке издал распоряжение «О направлении генеральному секретарю ООН уведомления о намерении Российской Федерации не стать участником Римского статута Международного уголовного суда».

Кстати, бегство России из многих международных юридических структур началось еще в прошлом году. Именно тогда Путин подписал указ, признающий верховенство отдельных законов РФ над ее международными обязательствами, вытекающими из подписанных ею раннее конвенций и договоров. В практическом ключе при возникновении юридических коллизий и конфликтов определять эту межвидовую иерархию правовых документов признан Конституционный суд РФ. Ожидается, что буквально в ближайшие недели будет оглашено решение Конституционного суда РФ о возможности неисполнения Россией решения Европейского суда по правам человека в деле ЮКОСа. Вы представляете, какова цена вопроса, если конфликт Кремля и ЮКОСа начался еще в начале этого века?

Но вернемся к решению России об отказе стать участником Римского статута Международного уголовного суда и непризнании юрисдикции МУС на своей территории. Многие считают, что этот жест РФ не будет иметь долгосрочных юридических последствий, а преимущественно – информационно-политические. Ведь юрисдикция суда распространяется и на аннексированный украинский Крым, поэтому международные преступления, совершенные на территории полуострова, могут расследоваться МУС. Иное дело, что Украина сама еще не присоединилась к Римскому статуту, а это может несколько затянуть рассмотрение дела в МУС…

Справка от QHA. 16 января 2017 года президент Украины Петр Порошенко отметил:

– Украина сможет вернуться к вопросу о присоединении к организации международного права лишь через три года, ведь принятие закона о ратификации Римского статута, необходимого для страны-участницы МУС, требует изменений в конституции, которые будут согласовываться около трех лет.

И тем не менее, Борис Викторович, именно в понедельник 16 января Украина объявила, что подала в Международный суд ООН в Гааге иск против Российской Федерации за дискриминацию украинцев и крымских татар, а также за совершение актов терроризма на Донбассе. Расскажите, в чем разница между МУС и Международным судом ООН?

– Международный суд ООН – один из шести главных органов Организации объединенных наций, учрежденный Уставом ООН для достижения одной из главных целей организации: «проводить мирными средствами, в согласии с принципами справедливости и международного права, улаживание или разрешение международных споров или ситуаций, которые могут привести к нарушению мира».

Кстати, весьма интересную характеристику суду ООН дал председатель первой сессии Генеральной ассамблеи ООН Поль-Анри Спаак в далеком уже 1946 году:

– Я не рискнул бы утверждать, что суд – самый главный орган Организации объединенных наций, однако я думаю, что в любом случае важнее его органа нет. Видимо, Генеральная ассамблея является более многочисленной, видимо, Совет безопасности является более зрелищным… Ваша работа, по-видимому, меньше будет находиться на виду, однако я убежден, что она имеет весьма исключительное значение.

Еще об истории и исторических традициях. Если судебные заседания МУС проходят в Гааге в современном здании, то заседания Постоянной палаты третейского суда, а также Международного Суда ООН, пришедшего после Второй мировой на смену Постоянной палате международного правосудия Лиги наций, – в историческом архитектурном сооружении этого голландского города, названном Дворцом мира.

Согласно статье 93 Устава ООН, все государства – члены ООН по факту являются участниками Статута суда. Международный суд осуществляет две функции – судебную и консультативную.

В чем, по-вашему, главная особенность специфики обращения с иском в Международный суд ООН?

– Сложность обращения состоит в том, что там чрезвычайно трудно начать дело. Для этого нужно, чтобы согласие дал не только истец, но и ответчик, в данном случае – государство, к которому другое государство, связанное взаимными обязательствами, имеет претензии.

Естественно, в судах такого уровня сторонами конфликта являются не физические и юридические лица (как, скажем, может быть в Европейском суде по правам человека, где человек судится со своим государством), а исключительно государства в лице своих уполномоченных представителей.

В данном конкретном случае для того, чтобы начать судебное разбирательство по нашему иску к РФ, Россия должна дать свое согласие. Понятное дело, что в условиях фактической войны никто согласия так просто не дает.

Но стоит отметить, что существует несколько международных коллективных договоров, подписанты которых заранее дали добро на перспективу разбирательства в спорных ситуациях между государствами. Причем и Украина, и РФ ратифицировали эти обязательства задолго до российской агрессии в Крыму и на Донбассе.

Отмечу, что при заключении и ратификации международных договоров большинство стран всегда стремится ускользнуть от признания юрисдикции Международного суда. На подписание соответствующих конвенций и договоров коллективной ответственности страны идут тогда, когда игнорировать их сложно в силу взаимной выгоды или соображений международного престижа.

Тем не менее, на сегодняшний день имеем три документа, по нарушению которых пострадавшая сторона может подать иск к стране-обидчику:

- конвенция ООН по морскому праву от 10 декабря 1982 года;

- международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации от 21 декабря 1965 года;

- международная конвенция о борьбе с финансированием терроризма от 9 декабря 1999 года.

По поводу нарушения двух последних из перечисленных конвенций Украина, собственно, и обратилась в Международный суд ООН.

Кстати, скажите как специалист по морскому праву: почему Украина не присовокупила еще один иск – по первой из упомянутых конвенций? Или это связано с тем, что такие дела рассматривает Международный трибунал по морскому праву, заседающий в немецком Гамбурге?

– «Морской» иск Украины рассматривается не в самом Международном трибунале по морскому праву,  а в разовом арбитраже при этом трибунале. Это исключает одновременную подачу иска и в Международный суд ООН

При этом арбитраж охватит только события, связанные с торговым судоходством и пользованием морскими ресурсами Черного моря. На береговые объекты, а также на воды и порты Азовского моря и Керченского пролива его юрисдикция почти не распространяется.

Несложно догадаться, что иск к РФ по захвату не торгового, а военного флота Украины в аннексированном Крыму мы будем подавать в МУС, если, конечно, за три года подпишем Римский статут.

Кстати, о неторопливости нашей власти. Как только новость о подаче иска против РФ в Международный суд ООН появилась в заголовках новостей, блогосфера словно вздохнула с усталым облегчением: «Ну наконец-то! Лучше позже, чем никогда»...

– Я и сам не любитель многолетнего бумагомарания, но в данном случае важнее не темпы подачи иска, а тщательная проработка всех нюансов поданных в суд документов и соблюдение процедуры. Чем тщательнее она соблюдена, тем больше шансов выиграть процесс.

Дело в том, что в Международном суде ООН до начала искового производства неообходимо, чтобы стороны обсудили вопрос спора на двусторонних переговорах (статья 22 Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации). Если они не проводились или если стороны симулировали их проведение, суд может отказать в рассмотрении дела по процедурным соображениям.

Кстати, в этом контексте есть не очень радостный прецедент. После агрессии РФ против Грузии в 2008-м официальный Тбилиси очень оперативно обратился в Международный суд ООН в рамках Конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации.

Как говорится, можно с этого места – чуть подробнее?

– ...Грузия в своем исковом заявлении утверждала, что, начиная с 1990 года, Россия непосредственно, а также через подконтрольные ей структуры Абхазии и Южной Осетии осуществляет дискриминацию грузинского населения в этих республиках.

8-10 сентября 2008 года состоялись слушания по вопросу о предписании временных мер в обеспечение прав Грузии по иску. Необходимость временных мер Грузия обосновывала тем, что военная операция в августе 2008 года имеет своим последствием закрепление дискриминационной ситуации, что выражается в создании условий, делающих невозможным возвращение грузинских перемещенных лиц в Абхазию и Южную Осетию.

Однако 1 апреля 2011 года суд опубликовал свое решение, в котором постановил, что он не обладает юрисдикцией для рассмотрения заявления, поданного Грузией 12 августа 2008 года, поскольку не была соблюдена обязательная досудебная процедура, предусмотренная статьей 22 Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации.

Кстати, о Грузии. Оказывается, Тбилиси обращался не только в Международный суд ООН, но и в вышеупомянутый Международный уголовный суд, поскольку именно в 2008-м Грузия ратифицировала Римский статут. Анализируя эту ситуацию, обозреватель ресурса «24» Наталья Лебедь в материале «Как отправить Путина в Гаагу» в прошлом году писала:

В 2008-м Грузия ратифицировала Римский статут, а Россия – нет. Грузия, таким образом, добровольно стала участницей судебных процессов, которые не замедлили начаться. Ведь и по настоящее время МУС принимает иски от граждан, которые получили российское гражданство в Южной Осетии и претендуют на возмещение убытков от действий грузинских властей.

Ситуация парадоксальная, но это факт: именно Россия, которая напала на Грузию, выступает ее обвинителем. Именно Грузия вынуждена оправдываться, а не обличать захватчика. Подать встречные иски она не может, инициировать расследование совершенных Россией преступлений не может тоже.

– Данное мнение не совсем корректно изложено. Неучастие России в Римском статуте никак не защищает ее руководство от перспективы быть осужденным за военные преступления, совершенные на территории Грузии.

Но Украина, учитывая печальный опыт своих грузинских коллег в Международном суде ООН, не могла себе позволить сделать такую же ошибку и с 2015 года начала проводить с РФ переговорные процессы по всем трем вышеуказанным конвенциям. Поскольку позже в суде Украина должна будет доказать не только нарушение Россией этих конвенций, но и уклонение от переговоров, то нужно будет доказать и материальную, и процессуальную составляющую иска.

При всей иронии многих наших блогеров по поводу российской дипломатии нужно отметить, что там существует влиятельная административная школа, так что победить в суде нам будет непросто. Тем более что среди членов этого суда есть и россиянин Кирилл Геворгян. 

Председатель суда – представитель Франции Ронни Абраам. Ему дается право решающего голоса при равновесии сторон.

Кстати, интересна первая реакция российского МИДа на наш иск. В комментарии департамента информации и печати МИД РФ в связи с подачей Украиной иска против России в Международный суд констатируется«Российская Федерация искренне пыталась разобраться в сути претензий украинской стороны, добросовестно проверяя ее заявления, однако столкнулась со стойким нежеланием украинских ведомств вести предметный диалог и в конечном счете односторонним разрывом консультаций украинской стороной».

– Очевидно, что РФ хочет сделать для нас римейк грузинского случая, когда из-за подобных процедурных моментов суд принимает решение, что он-де не обладает юрисдикцией для рассмотрения заявления.

Если шанс у Украины выиграть процесс в Гааге?

– Не хочу гадать на кофейной гуще, тем более что я не ознакомлен с подготовленными нашей стороной документами, а знаю о них лишь в общих чертах. Вместе с тем, хочется напомнить о следующем:

Слушание дел в Суде производится публично, за исключением случаев, когда Суд принял иное решение, а также если стороны требуют, чтобы публика на слушание не допускалась.

Совещания Суда происходят в закрытом заседании и в дальнейшем сохраняются в тайне. Все решения Суда принимаются большинством голосов присутствующих судей. Если голоса разделяются поровну, то голос председателя Суда дает соответствующему решению перевес.

          А главное:

Решения Суда обязательны для исполнения, но только для государств, участвующих в споре, и только по данному делу. Обязанность выполнять решение Международного суда по тому делу, в котором государство-член ООН является стороной, возлагается на него Уставом ООН. Решения Суда окончательны и обжалованию не подлежат, однако они могут быть пересмотрены на основании вновь открывшихся обстоятельств.

Можно по-разному относиться к усилиям нашего государства по реинтеграции оккупированных территорий. Как видим, не везде у нас «зрада», а бывают и определенные прорывы, в том числе и в виде этих двух исков к РФ в Международный суд ООН в Гааге. Словом, как говорил Великий Комбинатор: «Лед тронулся, господа присяжные заседатели!»

Спасибо, Борис Викторович, за юридический ликбез! Давайте будем вместе следить за развитием ситуации вокруг исков и информировать об этом наших читателей.

Беседовал Александр Воронин

ФОТО: интернет

QHA