КИЕВ (QHA) -

Первый заместитель председателя Меджлиса крымскотатарского народа Нариман Джелял рассказал в эфире радио Hayat о сохранении крымскотатарской культуры и языка в оккупации, об «иллюзорном терроризме» на заседании ОБСЕ, и о том, как уберечь себя от произвола силовиков в Крыму.

Усеин Джаббаров: Вы были одним из участников работы ОБСЕ в Польше. Что там обсуждалось?

Нариман Джелял: В Варшаве проходит ежегодное заседание по рассмотрению вопросов, касающихся жизни человека и его прав. Я по приглашению нескольких общественных организаций вместе с адвокатом Эдемом Семедляевым поехал туда, чтобы рассказать о том, как обстоит ситуация с правами человека в Крыму. Нам удалось выступить и на пленарном заседании, и у нас был проведен отдельный сайт-ивент под названием «Иллюзорный терроризм», так мы все понимаем, что все политические преследования, которые происходят в Крыму, не имеют под собой никаких оснований, особенно обвинения в терроризме и экстремизме.

Ценность нахождения там была в том, что на этом заседании ОБСЕ присутствуют как официальные делегации государств, так и огромное количество представителей различных общественных объединений, и есть возможность пообщаться с ними отдельно. Мы встречались с делегациями отдельных стран, там было очень много представителей государств постсоветского пространства, центральной Азии. Каждый рассказывал о какой-то своей ситуации. Было интересно послушать, что нарушения прав человека или их ограничения – это общая тенденция для многих стран, что очень серьезно настораживает.

В итоге нам удалось достаточно поработать, с чем мы и вернулись домой.

Усеин Джаббаров: Каких действий вы ожидаете со стороны ОБСЕ?

Нариман Джелял: Нужно понимать, что такие вопросы дипломатического характера, работа через такие структуры, как ОБСЕ и ООН, не дает быстрого эффекта. Это международная дипломатия, это вопросы поиска компромисса. Потому что ОБСЕ, несмотря на свой авторитет, не может взять и вмешаться в работу суверенного государства, будь то Россия или Украина. Естественно, все происходит в виде рекомендаций или каких-то советов. И вопрос лишь в том – государство прислушается или нет. Мы видим по последним событиям, что заявления по нарушениям прав человека в Крыму Россией остаются проигнорированы. Несмотря на то, что это происходи часто. То, что произошло вчера с Ренатом Параламовым не лезет ни в какие рамки. Это ужас, когда человека похищают представители силовых структур, нагло заявляют о том, что он добровольно где-то там находится, а в итоге мы узнаем, что к нему применяется физическое воздействие.

Об этом постоянно приходится рассказывать, потому что на ОБСЕ присутствует и российская делегация, которая говорит, что все замечательно и нормально, что, мол, есть какие-то проблемы, но они не системны. И это очень тяжело слушать.

Поэтому, если кому-то представляется, что такие дипломатические поездки – это отдых, они глубоко заблуждаются. Это очень серьезная психологическая и эмоциональная работа, приезжаешь, как выжатый лимон.

Усеин Джаббаров: У нас в программе недавно был Риза Шевкиев, который говорил, что притеснения не будут останавливаться, закроют кого-то - займутся следующим. Как вы думаете, репрессии в Крыму будут продолжаться и дальше, и настолько они сложны?

Нариман Джелял: При встрече с омбудсменом РФ Москальковой мы говорили, что похищают крымских татар, и несколько из ее коллег отметил, что других пропадает больше, что крымских татар - 18 человек, а остальных – несколько сотен. Я всегда говорю, что даже одно похищение имеет чрезвычайное значение для всех нас. Потому что сегодня - одно, затора – два и так далее. А мы знаем, что в Крыму регулярно происходят обыски, административные, уголовные дела или преследования. Уже можно говорить о 500 проведенных обысков. А обыск в Крыму сейчас – чуть ли не военная операция: рано утром в дом врываются вооруженные люди, кладут всех на пол, и потом куда-то кого-то могут увести. При этом ни при одном обыске не было найдено ничего незаконного.

Что касается продолжения, мы на последней встрече «крымской солидарности» говорили о том, что проводится «Крымский марафон» (по сбору денег на оплату штрафов за административные нарушения в Крыму – ред.) И вчера был оплачен самый крупный штраф - 300 тысяч рублей Заремы Умеровой монетами, номиналом в 10 рублей. Когда мы обсуждали эту ситуацию, я высказал мнение, что этот марафон прекращать нельзя. Деньги нужно собирать, может, не так активно, как это делалось до. Все желающие могут передавать деньги организаторам этого марафона, потому что, лично я считаю, что останавливаться не будут. Ведь уже казалось, что было затишье, но вот снова – ситуация с Ренатом Параламовым. Будет и дальше какое-то затишье, но не известно, что будет после него.

Я думаю, преследования будут, и надо быть к ним готовым. И здесь очень важно, чтобы все наши соотечественники, сторонники, друзья и единомышленники были настороже и внимательны друг к другу. Как это было при последнем обыске, когда односельчане и друзья пришли, и своим вниманием к органам ФСБ добивались определенных вещей.

Усеин Джаббаров: Что еще можно делать в такой ситуации?

Нариман Джелял: Сложно говорить, потому что мы сейчас находимся под юрисдикцией государства, для которого очень много человечески правильных вещей абсолютно безразличны. Человека избили – они говорят, что все нормально. И некуда апеллировать, потому что правосудия нет по политическим преследованиям. Поэтому здесь нужно быть максимально внимательным друг к другу, внимательным к своим действиям, четко понимать, что сегодня есть угроза за все, что угодно. Приходят даже к тем, кому кажется, что ничего не происходит. Нельзя думать, что тебя это не коснется. Возьмем ситуацию с тем же Ренатом. Кто о нем знает? Разве он какой-то активист ил политик? Нет, он просто активный человек у себя в селе и не более того, и вот видите, какая беда его коснулась. Поэтому нужно быть внимательными. Когда органы видят, что есть готовность, они, как минимум, будут действовать аккуратней.

Усеин Джаббаров: Давайте поговорим о деле Ахтема Чийгоза. Когда будет апелляция, и есть ли надежда на то, что его можно будет обменять?

Нариман Джелял: Ситуация с Ахтемом всем известна. Ахтем-ага – очень мужественный человек, я думаю, власти глубоко ошиблись с его арестом. Ахтем Чийгоз превратил судилище над ним в настоящий политический протест, в демонстрацию того, что происходит с крымскими татарами в Крыму.

Мы все знаем, что приговор в отношение него крайне несправедлив. По этой статье (адвокаты уже узнали) к 8-ми годам в России вообще не приговаривали. Обычно давали 2-4, иногда 6 лет, ему дали аж 8. За что? Мы все прекрасно помним события 26 февраля 2014 года. Я находился в тот день на месте событий рядом с Ахтемом Чийгозом. Мы как раз-таки между собой говорили, что мы были не так активны, как должны были быть в этот день. И несмотря на это, Ахтема Чийгоза осуждают, мы не понимаем, за что.

Апелляция уже подана – и Ахтема Чийгоза, и адвоката Николая Полозова. У суда есть достаточно много времени на рассмотрение. Поэтому Николай Полозов считает, что апелляция не будет рассмотрена в этом году. Это политический процесс, поэтому они будут выжидать какое-то время, и скорее всего, где-то к январю 2018 года будет она рассмотрена.

Есть надежда на то, что срок будет уменьшен, но на это нельзя особо рассчитывать, а нужно продолжать работать. Открывается много возможностей, нужно работать и над досрочным освобождением, и над обменом, если есть, на кого менять, и над экстрадицией его в Украину, потому что суд признал Ахтема Чийгоза гражданином Украины. И я знаю, что и адвокаты, и дипломаты этим занимается уже. И мы как общественность будмт прилагать максимум усилий для того, чтобы Ахтем Чийгоз был свободен.

Усеин Джаббаров: Вопрос экстрадиции будет подниматься после апелляции?

Нариман Джелял: Все действия, которые можно применять в отношении освобождения Ахтема Чийгоза, могут осуществляться после того, как приговор будет окончательным, то есть после рассмотрения апелляция. На данный момент вопрос открытый, даже для обмена, хотя переговоры могут вестись. И не нужно рассчитывать, что этого можно добиться быстро, все эти процедуры очень затяжные. Мы понимаем, что российская сторона будет выжимать максимум выгоды из всего, что угодно, в частности из освобождения Ахтема Чийгоза. Поэтому нужно быть максимально терпеливыми, и Ахтем Чийгоз готов к этому.

Усеин Джаббаров: Ваше выступление, которое было опубликовано в Фейсбуке Тамилой Ташевой, было направлено на освещение грубых и незаконных притеснений со стороны российских структур. Насколько это опасно для человека, проживающего постоянно на полуострове?

Нариман Джелял: Опасно для любого человека, который говорит и пишет. Мы видим преследование Заремы Умеровой за то, что она запостила какие-то слова, за это ей присудили 300 тысяч российских рублей штрафа. У нас есть Ильми Умеров, который в эфире телевидения высказал свою точку зрения. Ему сказали, что он к чему-то призывал, и сейчас его судят. И таких случаев много.

Как я уже говорил, никто сегодня в Крыму не застрахован от того, что к нему могут прийти, арестовать, задержать, оштрафовать, засудить. Поэтому, каждый, кто занимается общественной деятельностью, должен понимать, что в отношении него что-то будут делать. Это тревожно, психологически сложно, страшно за родных и близких, которые также переживают, но это нужно делать, несмотря на все трудности. И к счастью, это понимают близкие, также ты чувствуешь поддержку тех, чьи интересы ты представляешь.

Усеин Джаббаров: Какова реакция мирового сообщества на давление в Крыму, притеснения крымских татар и крымчан в общем? И чувствуется ли эта поддержка простыми людьми?

Нариман Джелял: Мы как раз об этом говорили в ОБСЕ, что крайне важно, чтобы мировое сообщество реагировало на то, что происходит в Крыму, публично об этом заявляло через декларации, резолюции и так далее. И мы говорили, что в Крыму, благодаря доступу к информации, очень внимательно следят за всем: что говорят президенты, правительство, представители международных организаций. Это внимание дает возможность понять людям, что они не один на один с этой бедой, что кто-то тоже переживает и хочет помочь.

Но, как я говорил, дипломатия – очень тонкая вещь, нельзя брать и вмешиваться в деятельность другого государства без последствий. Мы знаем государства, в жизнь которых вмешивались, даже военным способом, но Россия достаточно серьезный оппонент, это ядерная держава, и общаться с ней на повышенных тонах не получится. Поэтому здесь нужна работа дипломатии, и различные дипломатические организации уверяли нас в том, что они работают постоянно, постоянно дают рекомендации правительству Украины, как можно и нужно бы действовать, но заставить кого-то очень сложно.

Усеин Джаббаров: Как обстоят дела с развитием крымскотатарского языка в Крыму?

Нариман Джелял: Проблема языка была сложной, и сложной она остается сегодня. Есть проблемы государственной политики. Несмотря на всю правовую основу, мы сегодня сталкиваемся с тем, что нам крайне трудно открывать национальные группы в садиках, национальные классы в школах и так далее. Было много сообщений этим летом, что директора сопротивляются. Лишь где-то удается это преодолевать. Например, в одном из сел Советского района Крыма директор сопротивлялся, но там оказались настойчивые и мужественные родители, которые обратились в прокуратуру Крыма. В российской действительности – это то, чем можно пользоваться. То есть российские силовики готовы действовать и в отношении инакомыслящих, и в отношении тех, кто любит Россию. В итоге с директором была проведена беседа, и он был вынужден отступить. Хотя никто не гарантирует, что он потом в течение года не будет осуществлять никого давления на класс или педагога.

Есть проблема технического характера – это учебники. Да, российские учебники переведены, но учебники по непосредственно крымскотатарскому языку или литературе не изданы. Есть лишь те, которые изданы до 2004 года.

Также очень большая проблема в наших родителях. Я вынужден об этом говорить, потому что это правда. Родители, особенно молодые, не считают нужным отдавать детей в национальные классы. Мои две дочери – одна в школе, одна в садике, ходят в национальные группы. Это требует усилий со стороны родителей, потому что тот словарный запас языка, который ты знаешь для общения с очень маленьким ребенком, достигает когда-то предела. И дальше нужно обучаться самому, если ты не знаешь родного языка. А очень многие родители моего поколения и младше, из-за последствий депортации, из-за того, что в школах не учили крымскотатарский язык, имеют проблемы со знаем родного языка. И они эту проблему передают своим детям.

Мы с супругой решили, что не будем так поступать, и когда возникла ситуация, мы бегали со словарем и искали подходящие крымскотатарские слова. Сегодня еще проще – сегодня есть журнал для детей и родителей. Сегодня наши молодежные организации сделали великолепное приложение для телефона, где можно ввести слово, которого не знаешь, чтобы получить его перевод на крымскотатарский. Мы дома стараемся общаться на крымскотатарском языке. Но многие родители не утруждают себя этим, и это огромная проблема. Мы часто сетуем на государство, ищем еще кого-то виноватым, но нужно быть честным – развитие языка зависит от нас самих. И я сегодня активно стараюсь работать с нашими организациями именно в этом направлении. Мы запустили много проектов для детей: конкурсы стихов, сказок.

Раньше в Крыму работал телеканал «АТР», телеканал «Ляле», и это была огромная платформа для развития языка. Сегодня, к сожалению, ситуация иная. Есть телеканал, но он в большей степени занимается политикой.

Усеин Джаббаров: Как сейчас развиваются молодежные организации в Крыму, и какие сейчас есть проекты по изучению языка?

Нариман Джелял: Молодежь очень активна, в культурном направлении - точно. Постоянно проводятся встречи с какими-то артистами, деятелями разных сфер, проводят какие-то конкурсы, встречи, вечера. Но с моей точки зрения, эта работа фрагментарная и несистематичная. Поэтому я постоянно общаюсь с молодыми людьми и призываю их работать регулярно и запускать проекты, которые будут методично нарабатывать какую-то тематику, в том числе, и родного языка. И они меня слышат. Молодежь открыта, готова, но она требует поддержки. Необходимы финансовые, организационные и иные ресурсы, чтобы обкатать какие-то идеи. Они все время ищут того, кто мог бы подсказать и оказать помощь.

Усеин Джаббаров: Как вы расцениваете тот факт, что крымские татары сейчас активно выезжают за пределы Крыма на материковую часть Украины и за границу обучаться?

Нариман Джелял: Я бы не сказал, что они выезжают активно. Да, действительно, есть те, кто выезжает, и очень много едут в Украину. Я за то, чтобы наши люди получали лучше образование. Я сам учился не в Крыму, а в Одессе, обучался 8 лет, что достаточно серьезно оторвало меня от родины. Я пропустил большое число каких-то важных процессов и событий. Но я не вижу проблемы в том, чтобы сейчас молодежь ехала и училась, получала опыт, который в Крыму получить нельзя.

Другое дело – то, насколько ты продолжаешь себя идентифицировать со своей родиной, когда уезжаешь, что ты делаешь для своей родины. У нас есть соотечественники, которые живут в Канаде и принимают активное участие в жизни народа, иногда даже больше, чем те люди, которые живут в Крыму. Есть люди, которые уезжают, и на новом месте доносят до своего правительства какие-то проблемы, передают деньги по «Крымскому марафону», участвуют в работе всемирного конгресса крымских татар. Вопрос же не в том, где ты, вопрос в том, что ты делаешь.

Усеин Джаббаров: Насколько можно со стороны, издалека принести пользу нашему полуострову?

Нариман Джелял: Джамала живет в Киеве, пела в Европе и по всему миру. Кто скажет, что она не приносит пользу своему народу? Здесь находится Рефат Чубаров, Мустафа Джемилев и многие другие люди, которые приносят пользу для Крыма.

Усеин Джаббаров: Есть ли проблема у нас с развитием крымскотатарской музыки? Во все ли жанрах она используется?

Нариман Джелял: Наши музыканты больше довлеют к джазу, но не так давно наши молодые ребята показали, что можно читать отличный реп. Хочется, конечно, чтобы было больше исполнителей, чтобы была какая-то конкуренция в этом плане. И я за то, чтобы у нас развивались все направления, чтобы крымскотатарские музыканты делали не только фолк и джаз музыку, пусть они пишут любую. Со стороны творчества проблем нет, но музыка требует финансовых вложений, нужен грамотный менеджмент, ведь не всегда музыкант может себя раскрутить. Для этого нужно целое производство музыки, а этого производства у крымских татар нет. Поэтому рождаются пожелания, не критика, а именно пожелания, чтобы в этом плане было развитие.

QHA