КИЕВ (QHA) -

Сперва лидер Свободной демократической партии Германии Кристиан Линднер, а потом и уполномоченный немецкого правительства по России Гернот Эрлер с небольшими нюансами отличий публично огласили в общем-то схожую мысль: вывести крымскую тему за скобки текущего процесса политико-дипломатического урегулирования российско-украинского конфликта до конца завершения Донбасской ее фазы.

В прикладном инструментальном плане такой подход, конечно, может рассматриваться практиками поэтапной нормализации ситуации, но в политико-дипломатичном аспекте это означает, что Украина должна будет согласится на желанную для Москвы формулу, когда проблематика Крыма и Донбасса будет разложена по разным кейсам, хотя и там, и там дело идет об общей международно-правовой материи — оккупированных территориях, за которыми стоят живые судьбы миллионов наших соотечественников.

И хотя предвыборный контекст подобной риторики очевиден (24 сентября в Германии состоятся парламентские выборы), заявление представителей немецкого истеблишмента вызвало достаточно оперативную реакцию со стороны украинской власти, политиков и экспертов.

OHA, вслед за публикацией интервью с политологом Сергеем Тараном, продолжает знакомить своих читателей с мнениями других экспертов.

Владимир Огрызко, экс-глава украинского МИДа, руководитель Центра исследований России: "Увы, и на Западе идеалы для многих — не главное"

— Для многих западных политиков вопросы ценностей и принципов давно уже отступили на второй или даже третий план, а на первый вылезла банальная коррупция и взяточничество. Кто в этом виноват? Я думаю, они сами и Российская Федерация. Последняя, поскольку их даёт, а первые, потому, что их берут.

И когда мы имеем перед глазами пример господина Шредера с его специфическими отношениями с российским Газпромом и вспомная всю его социал-демократическую карьеру, сравнивнивая её с тем, как его же однопартийцы реагируют на самые грубые нарушения международного права, то вынужденны констатировать, что ничего нового в этом нет. То есть это одна и та же линия, которая давно отработана и которую некоторые западные политики считают, что она имеет право на существование и более того — может быть вечной.

Поэтому мы должны очень четко и ясно артикулировать свою позицию, а она должна заключаться в том, что такие беспринципные подходы мы не принимаем, осуждаем их и советуем нашим дорогим друзьям думать не о взятках и своем доходе, а о своем будущем, которое, в конце концов, может завести их в тупик. 

Виталий Кулик, политолог, директор Центра исследований гражданского общества: "Киев уже научился говорить "нет!" нашим западным партнерам"

— Я думаю, что это попытка оказать давление на Украину, чтобы впредь мы не увязывали в переговорном процессе донбасский и крымские кейсы. Т.е. Германия пытается выработать такой порядок дня, который был бы приемлем для втягивания россиян в переговорный процесс.

Хотя для каждого украинца очевидно, что кейс является неразрывным, что вопрос Донбасса подразумевает решение крымской проблемы, поскольку они идут в связке, а санкционный режим зависит и от ситуации с правами человека в Крыму, и это накладывается на санкции к России по всему кейсу украинской проблематики.

Естественно, эти вопросы должны подниматься во время переговоров в нормандском формате, где, кроме Донбасского урегулирования, должны звучать и крымские вопросы.

— Но ведь Кремль принципиально переводит стрелки на другие проблемы, чтобы избежать обсуждения вопросов аннексированного Крыма!

— Естественно, Россия всячески стремится уйти от дискуссий об оккупированном полуострове, считая крымский вопрос закрытым. Немцы, соответственно, понимают сложность ситуации, поэтому пытаются навязать Киеву эту позицию, давайте, мол, не актуализировать крымскую тематику, а сосредоточимся на Донбассе, а потом вернемся к Крыму или выведем за скобки переговорного процесса по Донбассу крымскую проблематику. Но это фактически означало бы даже не откладывание, а де-факто отказ от вопроса Крыма в украинской внешнеполитической позиции. Я думаю, что Киев на это не пойдёт, какие бы посулы не предлагали бы нам наши западные партнеры, в первую очередь, Германия.

Кроме того, я понимаю, что есть некие разночтения в нормандском формате между Францией и Германией, ведь для Макрона и для французский дипломатов (тут я основываюсь на свою инсайдерскую информацию) и Крым и Донбасс — это вопросы одного большого украинского кризиса. Поэтому нужно констатировать, что тут у нас есть партнеры, готовые поддержать позицию Украины, в том числе и в Соединенных Штатах (тут бы я не говорил о Трампе, а обо всем американском истеблишменте), которые не разделяют подобных германских настроений и настроены рассматривать Крым если не в пакете, то, по крайней мере, не выводя его за скобки переговорного процесса по Донбассу и Сирии.

— Не кажется ли вам, что это внешнее разночтение — единая связка, как в классическом примере доброго и злого полицейского, метафору с которыми вспомнил ваш коллега Сергей Таран?

— Я этого не исключаю, но думаю, что для Германии сейчас не лучшее время для того, чтобы навязывать Украине собственную повестку дня.

— Имеете в виду – разгар парламентской избирательной кампании?

— И это тоже, но еще одним фактором я бы назвал и то, что Киев научился говорить «нет!» нашим западным партерам, когда нам предлагает заведомо неприемлемые для нас решения. И в вопросе новых, озвученных немецкими политиками инициатив, думаю, это «нет» должно прозвучать достаточно отчетливо. И если вдруг на Банковой решат играть в слишком широкий компромисс, то, думаю, и оппозиция, и гражданское общество быстро напомнят Порошенко о том, что нельзя Крымскую проблематику класть под сукно.

Естественно, понятно, что в Крыму будет более долгоиграющая футуристическая фабула, чем на  Донбассе, поскольку реинтеграция там связана со многими более сложными  рисками и проблемами, но все вопросы временно оккупированных у нас территорий должны рассматриваться в некоем причинно-следственном единстве.

— А отчего именно немецкие политики зачастую неравнодушно дышат в сторону Москвы?

— Не секрет, что в Германии очень сильное пророссийское лобби. Пример экс-канцлера Герхарда Шрёдера, ставшим топ-менеджером у дочек Газпрома —наиболее хрестоматийный, но и среди социал-демократов, и свободных либералов немало функционеров, имеющих очень тесные отношения с Россией, в том числе сотрудничающие с российскими компаниями по линии бизнеса, я уже не говорю о такой маргинальной силе, как Партия "Линке" (Левая партия), которая напрямую связана с Москвой и публично поддерживает имперскую политику Кремля, что очень странно для левой партии.

И тут германский МИД, и правящая Христианско-демократическая коалиция, понимая умонастроения в среде своих оппонентов, пытается перехватить инициативу и сыграть роль такого уже более респектабельного примирителя, вернее, успокоителя России, предлагающего непопулярные решения для Украины, поскольку откровенно проукраинская позиция не приносит дополнительных дивидендов любой из партий, участвующих в избирательной гонке.

— А после выборов ситуация может изменится?

— Думаю, после их проведения победившая сила получит карт-бланш для более жесткой позиции по отношению к Кремлю, но, уверен, что подобная примирительная риторика не сильно изменится, и Германия по-прежнему будет балансировать в узком коридоре своей предыдущий дипломатической практики.

Михаил Пашков, директор программ по вопросам внешней политики и международной безопасности Центра Разумкова: "Для нас принципиально важно, чтобы тема Крыма не была законсервирована!"

— Сразу отмечу, что мы уже имеем довольно четкую позицию нашей власти — вице-спикера парламента Ирины Геращенко и главы внешнеполитического ведомства Павла Климкина.

Если оценивать причины и время появления подобных заявлений в Германии, то мы должны понимать, что на лицо — внутриполитическая конъюнктура, связанная с парламентскими выборами. Причем, на ряду со схожими заявлениями с левого политического лагеря, звучат аналогичные — от праворадикальной «Альтернативы для Германии».

Нам же, украинской власти и отечественной дипломатии, необходимо тему аннексии Крыма постоянно держать в центре внимания мирового сообщества, используя всевозможные рычаги и каналы. В первую очередь, я имею в виду переговоры на двухстороннем и многостороннем уровне, а также различные международные площадки, тот же ООН (Генассамблею, Совбез, специальные комитеты) ОБСЕ и другие всемирные и европейские структуры.

Для нас принципиально важно, чтобы тема Крыма не была законсервирована и не отошла на второй план.

— Но, согласитесь, Михаил Юрьевич, для Путина  — это сверхзадача и напряжение на Донбассе он специально подпитывает, чтобы отвлечь внимание мировой общественности от своего главного имперского трофея!

— Безусловно, не случайно еще в том году и в начале этого в публичный дискурс были заброшены разного уровня инициативы типа обмена Крыма на Донбасс, и все эти миротворческие прожекты, от кого бы они не исходили, объективно лежат в русле интересов российской внешней политики. Для Кремля важно, чтобы крымская проблематика сперва отошла на второй план, а потом и вовсе забылась под ворохом новых международных проблем.

Вместе с тем, излишне драматизировать предвыборные заявления лидеров не самых мощных немецких партий не стоит. Ведь все-таки позиция ведущих политических сил страны совсем другая. И даже предвыборная программа ХДС предусматривает ориентир на восстановление территориальной целостности Украины, поэтому в этом плане для нас важна официальная позиция Германии.

— В победе правящей партии мало кто сомневается, как и в том, что Ангела Меркель вновь станет немецким канцлером. Но для создания коалиции им нужны будут союзники. Кто из нынешних конкурентов ХДС им может быть?

— Вероятно, христианским демократам придется искать партнеров. Есть нынешний блок ХДС-ХСС, есть социал-демократы, есть зелёные — конфигурация может быть разной. И хотя позиция главного конкурента Меркель на выборах социал-демократа Мартина Шульца по вопросам Украины существенно разнится, важнее будет то, как после их завершения заработает европейская связка «Меркель-Макрон», с учетом того, что французский президент предложил свои шаги по донбасскому урегулированию.

— А в чем их новизна?

— В том, что речь идёт о поэтапном, пошаговом выполнении Минских соглашений, в первую очередь, ориентируясь на их корзину безопасности, на создание прочного стабильного перемирия и для дальнейших поэтапных небольших шагов, направленных на деэскалацию конфликта.

— Франция и Германия — ключевые страны ЕС, особенно после начала выхода оттуда Великобритании, но в них высоки пророссийские настроения, о чем свидетельствует последняя немецкая социология, касающаяся санкций против России, фактически расколовшая страну надвое. Но отчего московские симпатии ощущаются и в тех странах Восточной Европы (в том числе и Вышеградской Четверки), которые, можно сказать, пострадали от советского присутствия и навязывания им социалистического пути развития?

— Я бы не стал выделять какие-либо страны Восточной Европы и делить их на более и менее московские. Лишь молдавский Президент Додон не скрывает своих симпатий к России.

Что касается других стран, там действительно немало политиков (и не только маргиналов), стремящихся на сотрудничество (в первую очередь, экономическое) с Россией, но руководство всех стран Европейского союза соблюдает единство и консолидированную позицию, совместно выработанную ЕС и по отношению к Украине, и по отношению к российским санкциям. Хотя определенные нюансы, конечно, есть: одни более сдержано относятся к режиму санкций, другие, скажем так, более тверды и последовательны, но это вовсе не означает, что их позиция радикальным образом отличается.

Валерий Кравченко, старший научный сотрудник отдела проблем внешней политики и международной безопасности Национального института стратегических исследований: «Есть декларативные заявление, а есть и реальные санкции».

 

— Если рассматривать появление подобных заявлений в контексте нынешней избирательной кампании в Германии, то их появление – не случайно, поскольку каждая политсила стремится расширить свою электоральную базу, в том числе понравиться избирателю «лицом не общим выраженья». К тому же часть немецкого бизнеса, действительно, настроена на активизацию экономического сотрудничества Берлина и Москвы.

Что касается практической реализации замыслов отдельных немецких политиков, то тут следует учитывать тот фон, на котором многие воспринимают ситуацию вокруг Украины в Европе. Мол, раз санкции привязаны к Минску, а сам Минск к Донбассу, то добившись прогресса в урегулировании ситуации в ОРДЛО, санкции будут сняты.

На самом деле проблема Крыма останется, как и тот факт, что значительная часть санкционного пакета связана именно с аннексией Крыма. Поэтому вышеупомянутые заявления немецких политиков максимально декларативны и это — преимущественно игра на избирателя.

Поэтому не думаю, что нам нужно воспринимать подобные предвыборные приемы слишком близко к сердцу, учитывая, на каком уровне и при каких обстоятельствах они возникают и появляются.

— Для любого западного обывателя (в том числе и немецкого), регулярно прослушивающего сводки новостей, Россия сейчас четко ассоциируется со словом «санкции». Но даже не все наши эксперты знают об общем их объёме и о том, когда, на какой срок, при каких обстоятельствах они вводились и какими институциями. Но, кроме международных санкций, существуют и специальные собственные, к которым чаще всего прибегает Вашингтон. Вспомним знаменитую поправку Джексона-Вэника 1974 года к Закону о торговле США. Вот и недавно США ввели новые санкции против РФ, создав таким образом новую ось зла — «Тегеран-Пхеньян-Москва».

— Последние американские санкции введены по совокупности причин и действительно принимались в пакетном режиме сразу для трех стран. Вероятно, введя их против Кремля, американский законодатель учитывал многие факторы и возможное влияние на выборы в США, тут и кибератаки на госучреждения США и Европы, и деятельность такого информационного монстра, как Russia Today, ну и деструктивная роль Кремля в Украине и в Сирии, как говорится,  по вновь открытым обстоятельствам.

Напомню, что до этого (до событий 2014-го года) был еще т. н. Список Магницкого, и, вполне возможно, новые санкции против РФ появится и позже, когда окончательно станет известна роль Москвы в ядерной программе Пхеньяна.

Практика показывает, что после проведения закрытых слушаний по вопросам национальной безопасности, американцы не всегда через СМИ расшифровывают совокупность причин их введения. Скажем, если б публично назвать, что часть санкций вводится из-за деструктивного влияния российской пропаганды, сразу начнутся обвинения в атаках на свободу слова со стороны правозащитных дипломатов, в чем сильно поднаторел российский МИД в  рамках своей традиционной гибридной политики и дипломатии.

— Говоря о трансграничности американского законодательства в области санкций, Путин днями болезненно назвал их «Действиями с отягчающими обстоятельствами и с особым цинизмом». Мол, это явная попытка использовать свои геополитические преимущества в конкурентной борьбе, в том числе за счет своих союзников… Подобная реакция говорит об их эффективности.

— Несомненно, хотя сама Европа достаточно неоднозначно относится к подобным свойствам американских санкций, поскольку она затрагивает интересы отдельных компаний Германии, Австрии Италии, а формат вмешательства Америки в двусторонние отношения третьих стран с Россией им, естественно, не по душе. При этом страны ЕС всегда поддерживают международные санкции, принятые по принципу консенсуса.

Что касается Украины, то США, безусловно, заинтересованы в соблюдении нормального климата безопасности в этой части европейского континента и для этого осуществляет определенные действия не только путем экономических санкций против агрессора, но и повышением военного присутствия сил Североатлантического оборонного альянса на своих флангах, граничащих с Россией и Украиной.

Александр Воронин

ФОТО: Интернет

QHA