КИЕВ (QHA) -

По информации российской стороны, одним из задержанных «диверсантов» оказался житель города Энергодар Евгений Панов, которого оккупанты обвинили в организации терактов в Крыму. 11 августа Киевский районный суд в оккупированном Симферополе арестовал Панова на два месяца.

Знакомые и коллеги Панова отрицают то, что он мог быть диверсантом-разведчиком, поскольку Панов не имел достаточной физической подготовки.

Корреспондент QHA пообщался с братом Евгения Панова Игорем Котелянцем, который рассказал о том, как, по его мнению, дальше будет развиваться дело его брата.

У Вас появились какие-то новые сведения о брате?

– Во время моей последней встречи с представителями МИД они сказали, что готовятся к Совету Европы в Брюсселе, где будет проходить конференция, посвященная информированию международного сообщества о последних событиях в Крыму, фактах нарушения прав человека на полуострове и тому подобном.

У нас есть точные данные о том, что моего брата пытали: надевали мешок на голову и применяли электрический ток. К нему применялись стандартные методы допроса ФСБ, когда привязывают скотчем к стулу, надевают мешок на голову и лишают человека возможности дышать. Знаю, что были угрозы сексуального насилия.

Все три дня после его задержания и признания по российскому ТВ его сильно пытали. Примерно знаем, куда вывозили и как все происходило. Об этом рассказал человек, который все это видел.

К брату как не допускали, так и не допускают нашего адвоката.

Возможно, российские адвокаты предлагали свои услуги?

– У нас есть свой адвокат в Крыму, с которым у нас подписано соглашение.

А можете назвать фамилию адвоката?

– Мы не называем фамилию из соображений безопасности, так как сейчас о человеке расскажем – а дальше неизвестно, что будет. Вот когда будет доступ, тогда все скажем.

В громких делах, насколько мне известно, очень часто участвует несколько адвокатов. Поэтому я не исключаю, что Вы тоже могли обратиться к нескольким людям, которые могли бы защищать Евгения в суде – все же дело достаточно резонансное.

– Есть несколько человек в команде, которые над этим работают. Но какие-то тактические планы или моменты я не буду разглашать.

Мы знаем, кто был назначен от ФСБ, – Голомозова Ольга Владимировна, но она просто для галочки. Я ей звонил. На первый звонок она ответила, что сейчас на заседании и не может разговаривать. А потом она совсем не брала трубку, не реагируя ни на меня, ни на адвокатов – ни на кого, кто звонил с украинских номеров.

Она не оспаривала никаких постановлений, не принимала мер предосторожности, не пыталась связаться с родственниками, чтобы сообщить им, в каком состоянии находится Евгений. Она там для галочки и, конечно, ничего рассказать не может. Возможно, ее там где-то поставили в документах и сообщили ей об этом.

Есть контакт с женой другого заключенного – Захтея. Они не знакомы с Евгением – просто люди, которые никогда в жизни друг друга не видели. Но у его жены есть связь, и она может посещать мужа. Он на каких-то общих условиях, а Евгения держат под усиленной охраной.

Евгению инкриминируют статью 281 (участие в диверсионно-террористической организации) и хотят еще что-то по 30-й «пришить» – какие-то террористические незаконченные диверсионные действия.

Очень много слухов о том, как он туда попал. Вам уже известно, каким образом он оказался в Крыму?

– Мы еще не знаем, что там произошло. Что касается версии проверки имущества по просьбе товарища – ее сразу можно отбросить, потому что эта версия является бессмыслицей. Его товарищ имеет родственников, которые живут на той же улице, поэтому когда ему нужно что-то там посмотреть, он может их попросить. Он находится в контакте с ними. Поэтому такая причина не является логичной. Якобы он уехал и скрыл, что уехал. А почему не сказал жене? Здесь много моментов не сходится, поэтому я отвергаю эту версию.

Есть еще версия похищения: его заманили в ловушку, приставили пистолет к виску и вывезли в Крым. То есть мы не знаем, как все на самом деле произошло.

Мы знаем, что он незапланированно поехал в Васильевку или еще куда-то. Что это были за люди, которые его туда пригласили приехать, мы не знаем. Никаких друзей или волонтеров, с которыми он общался и мог проводить время за городом, там не было. Они все были дома и не знают ничего о той встрече.

Я, честно говоря, не знаю, что за человек Андрей Захтей, и никто не знает. Честно говоря, у меня были мысли, что это какой-то актер из КГБ, тем более он местный. Его жена рассказывает, что он зарабатывал перевозкой людей и грузов, то есть подрабатывал на собственном транспорте. Ему позвонили и пригласили приехать где-то под утро или ночью. Он уехал и, по словам жены, сразу позвонил и сказал, что никакого груза там нет и он возвращается домой. И с ним пропала связь.

А Евгений позвонил в субботу вечером и сказал жене, что планирует вернуться домой завтра утром. И все – он пропал.

И что это было – как в первом, так и во втором случае – мы не знаем. Мы сможем все узнать, когда попадем к нему и он сам нам все расскажет.

У Вас есть какие-то знакомые в Крыму, которые могут его посетить, или к нему вообще нет доступа?

– У нас там нет ни знакомых, ни родственников. Мы пытались через знакомых попробовать обратиться, чтобы кто-то его посетил, но люди очень боятся. Они боятся вообще по телефону об этом говорить, а идти туда и что-то приносить – тем более.

У нас вообще проблема что-то передать. Мы хотим передать какие-то вещи, но не с кем. И адвоката не пускают. Вот такие обстоятельства сейчас. Если кто-то там согласится и сможет помочь – купить все, что нужно, и просто отнести, – это было бы большим счастьем. Но пока никого найти не можем.

Вам что-то известно о состоянии его здоровья?

– У нас есть решение ЕСПЧ о том, что он обязал РФ отчитаться об обстоятельствах дела, о состоянии его здоровья, а также об условиях, в которых он находится. Также ЕСПЧ требует допустить к Евгению независимого адвоката и консула.

Украинский консул не поедет, потому что это будет признание Крыма российским. То есть когда политическое лицо внешнего ведомства едет на территорию Крыма, то это считается признанием. Но есть независимый адвокат, которого не пускают.

Скорее всего, в отчете с российской стороны будет написано, что они назначили ему адвоката. Но он не может быть независимым.

Мы будем настаивать на том, чтобы ему предоставили независимого адвоката, а также на том, что мы имеем право на доступ к нему и личное общение с ним.

Конечно, им сейчас это невыгодно, потому что, прежде чем его показать, нужно, чтобы его раны зажили и он выглядел более-менее прилично. Потому что если адвокат получит доступ к нему, то увидит следы пыток и сообщит об этом – а им это не нужно.

У меня такое ощущение, что у них есть определенный сценарий. Я не знаю, когда они его отработают. Я так вижу, что кое-что они отработали, так как новых видео больше не появляется. Я так понимаю, что активности в России не было, потому что вся эта история была рассчитана на внешнеполитическую реакцию, но это не сработало, потому что все было срежиссировано.

Некоторые друзья из России говорят, что лицо брата и мое весь день крутят по телевизору. Скорее всего, они эти нарезки брали с украинских телеканалов, когда я давал интервью. Честно говоря, я не смотрел и не хочу на это смотреть.

Другой их шаг заключался в том, чтобы раскручивать эту ситуацию на внутреннюю аудиторию и на Крым, чтобы показать, как сильная Россия предотвратила террористический акт, а Украина является террористическим государством.

Я очень надеюсь на обмен. Потому что эта история абсолютно политическая, я не вижу никаких правовых механизмов на территории Крыма, где не существует никакого права. Если бы его удерживали на территории России, то это было бы значительно легче, потому что там есть хоть какие-то международные организации, которые имеют хоть какой-то вес, доступ и определенные права. А здесь нет никого, и международники не работают, потому что они могут поехать только с украинской миссией, но их не пускают. Им позволяют ехать только с российской миссией, а они не могут, так как это было бы признанием Крыма российской территорией.

Все эти коллизии создают много сложностей, и мы имеем территорию, на которой королями являются ФСБ-боссы. Во всем мире есть определенные правила, а там они отсутствуют. Там есть только люди, которые устанавливают свои правила.

Мы сначала думали, хоть бы его не перевезли в Ростов или еще куда-то, а теперь думаем, что так было бы легче. Я бы тогда мог поехать, а сейчас адвокаты говорят, что в любом случае ехать нельзя, поскольку это очень опасно. В лучшем случае могут не пустить, а в худшем – арестовать. Тем более, что мои заявления об аннексии и оккупации по их законам уже тянут на длительный срок.

Поэтому я сейчас не могу поехать, но только дадут зеленый свет – сразу поеду. Возможно, произойдет чудо, и туда допустят международные организации.

Я встречался с Ириной Геращенко, и она говорила, что встретится с представителями «Красного креста» и других международных организаций. То есть они будут настаивать на том, чтобы Россия допустила туда международные организации. Лутковская, со своей стороны, уже давно послала запрос Москальковой (русскому омбудсмену), но она только через месяц ответила, что не может дать ей доступ на территорию Крыма, потому что у нее нет таких полномочий.

Вам известно, как будут проходить судебные заседания по делу вашего брата?

– Первое слушание должно состояться в начале или в середине октября. Я знаю, что Евгения возят по разным местам и собирают доказательства.

Скорее всего, заседание будет закрытым, и там будет много таких факторов, которые будут препятствовать его проведению. Но я надеюсь, что мы их преодолеем.

Я так понимаю, они сейчас собирают какие-то доказательства, показания по этому делу?

– В нормальных цивилизованных странах показания против себя не могут считаться свидетельствами. То есть на основе этих показаний нормальный суд никогда не примет никакого решения. Они понимают, каково международное внимание к этому делу, и даже сами его раздули. Поэтому теперь им нужно склепать какую правдоподобную историю, собрать какую-то базу, чтобы она выглядела более реалистично.

Элина Сулима

QHA