КИЕВ (QHA) -

Начало беседы читайте здесь, актуальный комментарий эксперта по запрету Меджлиса можно прочесть здесь, а в другой беседе с Борисом Бабиным говорится об ответственности российских военных за аннексию.   

Борис Владимирович, в любом государственном деле важна выработка стратегии и наличие ресурса для ее реализации, в том числе – организационно-кадрового. Кто у нас за реинтеграцию Крыма отвечает?

За три года этим занимались многие – сперва агентство, потом служба, сейчас, наконец, министерство по делам ВПЛ и оккупированных территорий. Но иногда создается впечатление, что последнее ведомство создано преимущественно для освоения средств зарубежных грантов, предназначенных для Донбасса, а Крым ему навесили в нагрузку.

С другой стороны, у Украины есть нереализованные возможности, в частности – структуры, предусмотренные Конституцией и законами страны: Постоянное представительство Президента в Крыму, Городская государственная администрация Севастополя, Верховная Рада АР Крым и Совмин АРК.

А по-моему, Представительство Президента в Крыму существует...

– Действительно, такая структура создана, офис представительства находится в Херсонской области, но за два года – много ли людей знают фамилию руководителя этой институции? Что касается Верховной Рады автономии, то вместо состава, распущенного административным судом, давно пора было на материковой территории Украины избрать новый состав этого представительного органа власти.

Тем более есть из кого и кому выбрать – имеем более 30 тысяч избирателей (только официально зарегистрированных в статусе переселенцев), есть и электронный реестр. Разве сложно им избрать по пропорциональной системе сто депутатов, без зарплаты выбранным? Избрать Председателя Верховной Рады АРК, заместителей и Совмин из трех-пяти человек – разве это сложно?

А скажите, такая вялость в решениях, по-Вашему, это что – отсутствие политической воли или боязнь раздражать Москву?

– Думаю, это обусловлено договоренностью о Крыме, заключенной в декабре 2014 года. Некоторые документы в письменном виде есть в наших ведомственных архивах. В частности, 7 декабря 2014 года был заключен Меморандум Генштабов о разведении войск сторон, подготовленный МИД Украины. В данном случае мы имеем подписанную договоренность, которая по юридическому статусу напоминает Минские договоренности, но по содержанию стала настолько позорной для Украины, что о ней предпочитают вслух не говорить.

В прошлом месяце исполнилось два года заключения т.н. Минских договоренностей…

– Да, но я бы не привязывал их к крымской проблеме, хотя политически они связаны фигурами действующих лиц. И если по Донбассу Украина в них хоть какие-то свои возможности для маневра закрепила, то по Крыму мы, грубо говоря, сдали всё, что можно, и нам осталось лишь плакаться в ООН, да и то в очень ограниченном формате.

Где-то читал, что подать иск на РФ в Международный суд ООН мы сможем лишь в том случае, если ответчик согласится на такое судебное разбирательство.

– По международным спорам касательно Крыма нас ограничивает лишь международное право, и мы тут вольны делать всё, что угодно. По большинству конвенций мы действительно не можем подать иск в Международный суд ООН без согласия России. Хотя есть три документа, по которым мы теоретически можем выйти на процесс, в том числе и в Международный суд ООН по конвенциям о противодействии расовой дискриминации, о морском праве и о борьбе с финансированием терроризма. Там переговоры и юридические консультации между РФ и Украиной идут уже два года. Хотя имеется неприятный прецедент: Грузии не удалось выиграть Международный суд ООН у РФ по одной из этих конвенций, Москва из процессуальных соображений зарубила рассмотрение иска.

Если бы Украине все же удалось выиграть процесс у РФ – с правовой, политической и медийной точки зрения это было бы хорошо, поскольку мы еще раз продемонстрировали бы миру факт незаконной аннексии Крыма. Но изменит ли это фактическую позицию страны-оккупанта? Я сильно сомневаюсь в этом, поскольку она традиционно не сильно привязана к решению международных судов.

Недавно Москва нашла юридическое обоснование такого правового нигилизма и волюнтаризма, через свой Конституционный суд закрепив приоритет собственного внутреннего законодательства перед международным. Т.е. она намерена и далее действовать по средневековому праву сильного?

– Очевидно. Украина всегда должна опираться на нормы международного права и справедливости, но если такая принципиальная позиция не будет дополнительно подкрепляться политическими, дипломатическими, экономическими, военными, информационными мерами, то наши апелляции к миру в виде международных исков останутся гласом вопиющего в пустыне.

Если же мы возьмем Европейский суд по правам человека, то тут есть определенная судебная перспектива. У нас есть три межгосударственных заявления, и скоро будет подаваться четвертое. Имеем также сотни индивидуальных обращений по Крыму, поданных физическими лицами. И скорее всего мы выиграем эти дела.

И тогда Европейский суд установит факт нарушения прав истцов агрессором и присудит выплату компенсации потерпевшим заявителям, и они, скорее всего, получат от РФ эти средства. Поможет ли это нам вернуть Крым? Вопрос открытый.

Но вся эта тяжба хронологически тянется очень долго?

– Для международного права несколько лет – не так и много, а для конкретного человека – это немалый срок. Поскольку нарушения прав человека в Крыму – вещь неоспоримая, думаю, решения там будут приняты в пользу украинских граждан. Но поможет ли это нам практически в деле деокупации Крыма?.. Впрочем, в любом случае нужно обращаться везде, где только можно, чтобы отягощать судьбу оккупанта на международной арене.

Сила международного права в деле возврата Крыма – явно недостаточна. И я бы не советовал нашей власти полагаться лишь на нее, а тем более – на политическую составляющую, поскольку в правовой плоскости мы еще можем что-то выиграть, а ориентироваться на зыбкую почву политических договоренностей – слишком иллюзорно, достаточно вспомнить судьбу Будапештского меморандума.

В современном эгоистическом мире каждый блюдет исключительно свои национальные интересы и учитывает собственные политические расклады, в том числе и предвыборные – и в таких условиях ведущие страны Европы готовы пожертвовать Украиной.

Тем не менее, лицо сохранить западным политикам нужно, поэтому они все-таки настроены на продолжение санкций против России.

– Наиболее существенные санкции Запада против РФ были введены после агрессии на Донбассе. А если мы возьмем крымский сегмент санкций, то он для Кремля не столь тяжел. Да, есть некий клуб невъездных особ, есть морской порт Севастополь, находящийся под санкциями ЕС. Но его урезанное функционирование – все же не смертельно для российской экономики. Они даже не особенно это обсуждают на встречах с западными дипломатами. Поэтому я бы на «крымские» санкции больших надежд не возлагал.

А что же, по-Вашему, является решающим в деле возвращения Крыма?

– Главным должен быть запрос украинского общества на подобную реинтеграцию. Если он будет ощущаться, то и власть будет вынуждена предпринимать определенные шаги навстречу реализации этих чаяний.

Имеете в виду зависимость политиков от избирателей перед выборами? Мол, если бы такой запрос был, то он бы отразился и в предвыборных стратегиях политиков?

– В первую очередь меня удивляет, что этот вопрос исчез с повседневной повестки дня. А появился обывательский подход некоторых студентов, расшвыривающихся тортами на пресс-конференциях: зачем нам Крым, зачем нам АТО, верните стипендии, дайте тысячу гривен на пиво! Вот эта инфантильность постсоветская, неспособность пожертвовать малым во имя главного и привела к тому, что мы в 2014 году потеряли Крым.

18 сентября оккупационные власти на аннексированном у нас полуострове выбирали депутатов Госдумы. Какими могут быть возможные международные последствия для агрессора?

– То, что Россия проведет в Крыму эти «выборы», было достаточно очевидно. Украинская власть попала в сложную ситуацию: не разрывая дипломатических и консульских отношений с агрессором, она, несмотря на громкие заявления, никак не смогла помешать РФ провести эти выборы даже на подконтрольной территории – в посольствах и консульствах РФ в Киеве, Харькове и Одессе. При этом признать за депутатами Госдумы, избранными в крымских и севастопольских округах, статус российских парламентариев означает признать аннексию Крыма.

Думаю, что РФ будет пытаться всячески использовать данных лиц в качестве членов парламентских делегаций, а ряд стран и европейских международных организаций будут, скорее всего, им в этом статусе отказывать.

Говорить о том, что именно на основании проведения выборов в Крыму Госдума РФ нелигитимна в целом, конечно, можно, но гораздо более важными в оценке статуса этой структуры являются сведения о тотальных фальсификациях при подсчете голосов в самой РФ, при которых речь идет не о вбросах бюллетеней или о многократном голосовании, а о полном игнорировании избирательными комиссиями результатов выборов и написании ими протоколов с цифрами, установленными Кремлем.

Ответственность за данное действо в целом, как и на его крымскую составляющую, ложится на систему избирательных комиссий и на их должностных лиц. Граждане Украины, участвовавшие в работе этих структур, должны как минимум понести уголовную ответственность за измену родине.

В последние дни сентября отмечалась годовщина Гражданской блокады Крыма. Как Вы относитесь к этой акции?

– В условиях внешней агрессии вооруженные силы обязаны отражать ее всеми не запрещенными международным правом силовыми способами. Но и граждане страны, подвергшейся нападению, имеют право сами, добровольно, самоорганизоваться и оказывать агрессии сопротивление, опять-таки не нарушая требований международного права войны (не убивать пленных, не использовать запрещенное оружие и пр.). То есть с точки зрения международного права блокада зоны оккупации самоорганизованным гражданским населением, интересы которого власть оказалась не способной и не желающей защитить, как форма оборонительной войны ничего не нарушает.

За состояние экономики, прав человека, жизнеобеспечение населения на оккупированной территории в целом отвечает оккупирующая власть. Блокада должна наносить агрессору военный ущерб больший или сопоставимый с уроном для гражданского населения, тогда она правомерна. В нашем случае военно-экономические потери РФ от общественной блокады Крыма достаточно велики, с чем соглашаются все аналитики.

Кроме того, блокада началась более чем через год после начала оккупации  такое развитие событий руководство РФ не могло не предвидеть, и времени подготовиться у него было достаточно. Очевидно, Россия слишком понадеялась на непубличные договоренности с руководством Украины, заключенные в конце 2014 года, и не думала, что кто-либо иной, кроме украинских вооруженных сил или силовиков, захочет и сможет на свой страх и риск действовать в смежных с оккупированными территориями местностях.

Блокада среди прочего ярко доказала, что украинская власть опасается своего народа больше, чем угроз РФ: требования организаторов блокады были выполнены правительством, и она стала официальной, в нарушение украинско-российских договоренностей 2014 года. Примечательно, что и РФ «утерлась», не использовав блокаду как повод для эскалации агрессии и даже для повторной оккупации тех смежных территорий, с которых она ушла в конце 2014 года (объекты на Чонгаре, Арабатской стрелке и пр.) во исполнение тех договоренностей, о которых я уже говорил.

На прошлой неделе парламент со второй попытки утвердил согласованные рекомендации органам власти общественных слушаний по Крыму, состоявшихся 15 июня. Чего, по-Вашему, в них не хватает, и насколько полноценно смогут их выполнить наши органы власти?

– Такие рекомендации, разработанные профильным парламентским комитетом с учетом пожеланий и предложений участников слушаний, и после принятия остаются набором пожеланий – обязательности их воплощения в жизнь и конкретных сроков их реализации законодательство не предусматривает. Правительство в 2017 году отчитается о проделанной работе, и это «примут к сведению». Поэтому эти рекомендации стоит рассматривать лишь как программный политико-правовой документ, отражающий некое общее видение проблемы и путей ее решения.

То, что их приняли, – хорошо, такие документы нужны, но решающего значения они не имеют. Текст рекомендаций в его описательной части достаточно объективен, хотя изложен сумбурно и по сути явно является коллажем документов госорганов и общественности, собранных парламентским комитетом.

Конкретные мероприятия, которые предлагается осуществить в документе, в целом направлены на нужные цели, но предлагаемые пути их осуществления часто фантастичны. Ну вот, например, идея принятия новой Конституции АРК законом Украины без голосования Верховной Рады АРК, которую авторы рекомендаций на материке воссоздавать явно опасаются.

Или признание крымскотатарского, крымчакского и караимского народов коренными путем внесения изменений в ст. 11 Конституции Украины. Авторы текста, наверное, не в курсе, что Украина уже официально признала крымскотатарский народ коренным народом в 2014 году и что действительно стоит повторить данную, уже признанную ООН процедуру, для караимов и крымчаков – но не меняя Конституцию, а путем специального парламентского заявления.

Абсолютно непонятно, зачем лишать оккупированный Севастополь особого статуса и что это даст на практике; зачем менять раздел Конституции Украины о Крыме касательно крымскотатарской автономии, когда достаточно принять закон о коренных народах Украины и, соответственно, поменять законы о Верховной Раде и о Совете Министров АРК. И так далее и тому подобное.

Такое желание «чесать правой ногой левое ухо» у авторов рекомендаций – во всем, вплоть до предлагаемого изъятия средств для обустройства запорной системы Северо-Крымского канала из бюджетной программы по берегоукреплению... реки Тисы в Закарпатье. Тамошние аграрии будут в восторге, наверное... Жаль, что документы подобного характера пишутся малограмотными клерками аппарата Верховной Рады, но лучше уж так, чем вообще никак.

Поговорим все же о конституционном процессе. Перефразируя старую поговорку, можно сказать: плох тот президент, который не хочет переписать конституцию под себя. В свое время у нас были конституционные группы, комитеты, ассамблеи, сейчас есть Конституционная рада. Понятно, что ее активность зависит от многих факторов – от уступчивости нашей власти по вопросу выборов на Донбассе или от желания четче определить статус Крыма…

– Все эти общественные редколлегии для корректировки текста Основного закона, как вы понимаете, – антураж для придания внешней респектабельности конституционному процессу. Во все времена изменения в Конституции Украины проходили под влиянием договоренностей внутри правящей элиты, а текст изменений готовили клерки из президентской администрации. Вот в последний раз, к примеру, конституционные изменения касались судебной ветви власти. Думаете, Конституционная рада их готовила? Нет, это делали подопечные заместителя главы администрации Филатова.

Что касается изменений в разделе Основного закона по Крыму, то если мы сейчас будем вносить туда изменения, на мой взгляд, это дополнительно усугубит и так достаточно сложную позицию по Крыму на мировой арене. Возникает вопрос – зачем это делать?

То есть Вы хотите сказать, что те же выборы депутатов автономии можно организовать на материковой части Украины в рамках действующей конституции?

– Безусловно, у нас есть все механизмы. Зачем изобретать велосипед? В армии говорят: «Не знаешь, как действовать, – действуй по уставу». У нас есть Конституция АРК 1998 года. Ее никто не отменял и не может отменить, пока нет Верховной Рады АРК, но ее можно избрать. Очередные выборы назначает сама Верховная Рада АРК, а внеочередные может назначить Верховная Рада Украины  более того, она обязана это сделать в случае досрочного прекращения полномочий крымского парламента.

А это нужно делать?

– Безусловно, а то у нас образуется звенящая пустота в крымской власти. А уже избранная Верховная Рада может дальше строить новую структуру исполнительной власти автономии.

А когда следовало избрать парламент Крыма?

– Образно говоря  позавчера! Пусть не весной 2014 года, но осенью, когда проходили досрочные парламентские выборы по всей Украине, крымские избиратели, вынужденные покинуть полуостров, могли бы параллельно избрать и своих парламентариев. Если не получилось тогда, то их нужно провести сейчас, но даже подготовки к ним не ощущается.

Кстати, у нас в Киеве есть прокуратура АРК во главе с прокурором АРК, но ведь его назначать можно только с согласия Верховной Рады АРК. Поэтому правильнее было бы, конечно, до избрания крымского парламента назначить лишь исполняющего обязанности. Обидно, что у нас в Генеральной прокуратуре не понимают такой юридической азбуки.

Тем не менее, тот факт, что парламент наконец-то принял рекомендации по реинтеграции оккупированного полуострова в Украину, о чем мы говорили выше, нельзя не приветствовать. При всей сырости и эклектичности этого документа, для экспертов есть точка отсчета – это означает, что у нас есть что совершенствовать, с чем дискутировать, что предлагать власти и обществу.

Александр Воронин

ФОТО: интернет

QHA