КИЕВ (QHA) -

Корреспондент агентства «Крымские новости» побеседовал с Государственным секретарем министерства информационной политики Украины Артемом Биденко о состоянии и перспективах информационной войны с Россией, стратегии продвижения имиджа Украины в мире и восстановлении информационного влияния нашего государства на временно оккупированных территориях.

Артем Биденко считает, что за три года информационного противостояния агрессору Украине удалось сделать не так уж мало, однако сейчас мы наблюдаем как очевидные победы на этом направлении, так и довольно болезненные неудачи. Признавая, что МИП во многом неоправданно затягивает принятие мер информационной безопасности, чиновник отмечает, что ситуация понемногу меняется к лучшему.

QHA: Артем Игоревич, чтобы было от чего оттолкнуться каковы, по Вашему мнению, три крупнейших достижения и три самые большие неудачи в работе Министерства информационной политики?

Артем Биденко: Из достижений министерства построение телевизионных башен на Карачуне и начало строительства на Чонгаре. Чонгар был достроен уже в этом году, но в январе, то есть это тоже можно отнести к победе. Второе достижение принятие доктрины информационной безопасности на заседании СНБО. И третье реализация реформы иновещания. Это очень глобальный проект, который реализовался во многих контрактах с кабельными операторами разных стран мира. Мы подписали 58 контрактов, а также договор с новым спутником Hotbird, запустили английскую редакцию и, что самое важное, наконец получили средства на иновещание.

QHA: А из провалов?

Артем Биденко: Диалектически провалом является отсутствие финансирования иновещания. Мы очень надеялись, что в конце 2015 – начале 2016-го это финансирование будет, и мы бы смогли сделать гораздо больше. То есть спутник Hotbird мог стартовать еще в начале прошлого года. К сожалению, финансирования не было, депутаты его не предусмотрели. Соответственно, все делалось, несмотря на невозможность и критику, но мы сделали очень много.

Вторая неудача это затягивание с принятием доктрины информационной безопасности, но это не совсем провал, поскольку она проходила очень много верификаций и обсуждений в экспертной среде. Конечно, затягивание не сыграло на руку Украине, но пошло на пользу документу. Мы ждем ее подписания президентом и сможем говорить о ней подробно. (Интервью записывалось до того, как президент Украины подписал документ. – Ред.)

В принципе, у нас все упиралось в отсутствие финансирования. У нас не было программы по защите информационного пространства, которая появилась в 2017 году, соответственно, мы не могли печатать достаточно информационных материалов, нам нечего было передавать на зарубежные представительства, и все, что делалось, получалось минимальными тиражами.

У нас есть брошюра «20 фактов российского присутствия в Украине», и мы ее напечатали в прошлом году буквально несколько тысяч экземпляров. Я даже лично их возил в Португалию на прием. Конечно, этого недостаточно. Для воюющей страны этого очень мало. В этом году наконец у нас есть финансирование, мы ждем, пока Минфин его окончательно согласует, и готовимся к массовому выходу и на украинского зрителя, и на зарубежную аудиторию.

Мы смогли запустить журнал «Территория Крым», и в этом году это будет стабильный постоянный проект, потому что в прошлом году шли поиски и финансирования, и того, кто это может делать.

QHA: Это все хорошо, но почему тогда мы по-прежнему проигрываем в информационной войне с Россией?

Артем Биденко: Во-первых, мы не проигрываем в информационной войне, мы проигрывали в ней раньше. Сегодня я бы сказал, что это такая позиционная война, где есть и победы, и поражения. Если в начале 2015 года мы жили в историях вроде распятого мальчика, которые несколько недель были в мировых СМИ и которые никто из официальных лиц в Украине не опровергал, и это действительно наносило большой вред украинской информационной политике, то сегодня нет ни одной фейковой истории, которая бы длилась более получаса-часа.

Работают независимые экспертные группы – ИнформСопротивление, ИнформНапалм, СтопТеррор, кибервойска. Мы максимально поддерживаем эти проекты. Это, конечно, больше заслуга гражданского общества, мы здесь не тянем на себя одеяло, но не следует забывать, что мы не проиграем информационную войну. Возможно, в некоторых странах, где традиционно присутствует приверженность России, мы не на первых позициях, но и там есть возможность доносить правду об Украине, поэтому однозначно это не проигрыш.

На мой взгляд, дело в другом: когда люди говорят, что мы проигрываем информационную войну, то речь скорее идет об инерции. Да, мы являемся очевидцами определенной инерции, когда в мире сложилась ситуация, при которой существует целая пропагандистская машина России, которая навязывает людям из разных стран определенную картинку мира. И все мы становимся жертвами этой инерции, то есть мы видим какую-то информацию, слышим о ней, и нам она кажется правдивой.

Например, история с Зозулей, которого российская пропаганда изобразила неонацистом. Конечно, испанские фаны видят эту красную тряпку, и приходится прилагать много усилий, чтобы эту инерцию преодолеть. Но мы уже имеем ресурс, чтобы прилагать эти усилия, достаточные знания для этого и достаточную базу, в частности за рубежом, которая позволяет эту инерцию преодолевать.

То есть мы на этапе, когда силой противодействуем инерции и пытаемся просто остановить ее. Конечно, это не происходит за один день, для этого нужно больше времени и усилий.

QHA: Тем не менее российская пропаганда, прежде всего через телеканалы, значительно превосходит в мире украинскую. Что с этим делать?

Артем Биденко: Мое персональное мнение сила российской пропаганды не столько в телевизионной картинке и не столько в доминировании на телевизионном пространстве мира за счет миллиардных инвестиций в телеканалы, сколько в доминировании в экспертной среде.

Не меньше средств тратится на кормление тысяч экспертных организаций, общественных объединений, научных работников, выступающих на круглых столах, конференциях, приходящих на эфиры и фактически являющихся носителями «русского мира». Они могут иметь западные фамилии и имена, но на самом деле являются прикормленными экспертами, и это гораздо хуже телевизионной картинки.

Если проанализировать рейтинги, ни RussiaToday, ни LifeNews не являются ключевыми носителями информации для мировой аудитории. Они далеко не имеют такой поддержки, как BBC, DeutscheWelle, ABCInternational, CBS и так далее, тем более на местных рынках, где доминируют локальные телеканалы. Но то, что эти локальные телеканалы приглашают экспертов, даже не подозревая, что это пророссийский эксперт,  гораздо хуже. Поэтому, говоря о доминировании в телевизионной картинке, мы отнюдь не пытаемся этого сделать.

Украинское иновещание создается не как противодействие российскому телевидению, а как факт: государство должно иметь свое иновещание. Это нормальная ситуация, большинство стран его имеют. Это может выглядеть по-разному, и мы сейчас думаем над этим. Скажем, когда имеется национальная сеть – и она создает свою международную версию, то есть существует DeutscheWelle, а есть DWInternational. Мы думаем над тем, чтобы UA TV превратить в две версии, возможно, об этом сейчас рано говорить, но тем не менее.

QHA: На кого рассчитано украинское иновещание?

Артем Биденко: Мы считаем, что оно имеет две целевые аудитории. Первая это диаспора, то есть люди, которые хотят узнавать об Украине там, где они не могут смотреть какие-то другие украинские телеканалы, вторая это мировые лидеры мнений, то есть журналисты, эксперты, политики словом все, кто хочет на английском или другом языке получать информацию об Украине, если им нужна первичная информация.

Сегодня это пока существует на UA TV, и мы выходим из ситуации, когда 50% должно быть на английском языке, 50% на других языках (уже, как вы знаете, есть арабский, крымскотатарский, русский и украинский языки), а также информационное агентство Укринформ, в котором есть немецкий, испанский, французский запущен в конце прошлого года, английский, конечно  русский, украинский, китайский. Мы ведем переговоры, чтобы в этом году запустить арабский, японский и польский, но пока в планы министерства это не внесено.

Более того, мы планируем, что именно Укринформ будет базой иноязычных новостей об Украине, мы будем расширять возможности для размещения видео на Укринформе. Опять же, это не противодействие российской пропаганде, а работа со своими целевыми аудиториями и иновещание Украины.

QHA: Что нам делать с прокремлевскими «лидерами мнений», о которых Вы упоминали?

Артем Биденко: Вопрос, как бороться со всеми этими экспертами и преодолевать волну пророссийских «умных людей, которые знают, как жить всему миру»,  вопрос открытый, и он не решается исключительно Украиной, а скорее, на уровне экспертных организаций и страткомов. К слову, министр недавно ездил в Брюссель и Страсбург, где вел разговоры в том числе и на эти темы. То есть это более широкий взгляд на российскую пропаганду. Мы противодействуем не только телевизионной картинке, но и стилю мышления.

QHA: Возможно, выход – в создании аналога сайта «Миротворец» для этой категории российских агентов?

Артем Биденко: Министерство информационной политики не может в силу своего функционала создавать подобные сайты. Даже сайт информационных войск не принадлежит МИП и не создан им. Это волонтеры, которых министерство поддержало на уровне «вы делаете важную работу, а мы везде будем говорить, что вы ее делаете, но больше ничего вам дать не можем, так как это запрещено законодательством».

Очевидно, что та работа, которую делает сайт «Миротворец», нужна, она играет свою роль в той победе, которая непременно ждет нас в войне с Россией, но создать некий аналог или хотя бы содействовать переводу «Миротворца» мы не можем. Мы видим, что они собирают средства на перевод – это правильный путь, но государство физически не может это поддерживать.

QHA: Вернемся к делам более насущным. Почему сооружение вышек для вещания на оккупированные территории заняло так много времени?

Артем Биденко: Напомню, что Карачун по всем украинским нормативам должен был сооружаться не менее девяти месяцев. Другое дело, что дополнительно ушло время на проектную документацию, утверждение и принятие в эксплуатацию. У нас много разных ДБНов, комиссий, которые должны собраться, послушать, поехать на место и так далее  словом, чистая бюрократия.

Чонгарская вышка была построена фактически за три месяца. Инвестор частная компания, и, конечно, у нее свои стандарты и подходы, поэтому все быстрее. Но мы видим, что вышка может строиться от трех до девяти месяцев. Мы видим эту цель сокращение сроков, поддерживаем частные инициативы на уровне сведения с ответственными органами власти. Скажем, нужна Херсонская ОГА? Вот, пожалуйста. Требуется выделение земли? Вот РГА, работайте с ней. Мы готовы включиться, и если там какая-то бюрократия и кто-то «просит»  мы это ликвидируем и ускорим процесс. Это то, что мы можем делать.

Когда мы говорим о работе концерна РРТ  у них свои нормативы, и мы не можем туда вмешиваться. Вопрос к ним, насколько они могут ускоряться. Это не вопрос к нам, мы только координируем и только можем подталкивать, говорить: скорее, давайте, отчитывайтесь, показывайте, но мы не можем сказать им: купите такую-то ​машину, и вы сможете быстрее построить вышку.

QHA: Где, кроме перечисленных мест, еще планируется возвести вышки?

Артем Биденко: По линии АТО  однозначно, это вышка в Покровске. Возможно, вышка в Бахмуте Луганской области. Мы сейчас ведем переговоры с Луганской ОГА и ждем подтверждения готовности. Возможно, еще одна вышка у перешейка, но это вопрос к председателю Нацсовета по вопросам телевидения господину Костинскому. Я не готов сказать где, потому что там есть несколько возможных локаций.

QHA: Несколько слов о коммуникационных кампаниях, которые активно пиарятся на вашем сайте. Учитывая, что у МИП и так небольшой бюджет, целесообразно ли тратить средства таким неэффективным образом, тем более что две тисячи билбордов на сорокамиллионную Украину  капля в море?

Артем Биденко: Две тысячи билбордов на Украину это очень много. Это уровень избирательной кампании. Кроме того, министерство в 2016 году вообще не тратило средств на печать постеров для наружной рекламы. Все кампании, которые велись на наружной рекламе, проводились за счет средств ОГА на социальную рекламу в рамках их социальных квот, или с этим выступали операторы наружной рекламы и сами их печатали. У нас не было средств на внешнюю рекламу. В 2015-м были потрачены средства на печать постеров по кампании МВД «Сдайте нелегальное оружие» и, кажется, по децентрализации. В 2016 году у нас были исключительно расходы на аппарат министерства 4 миллиона 400 тысяч гривен, из которых 3,6 миллиона  на зарплаты, 400 тысяч – на коммуналку, а остаток – 200 тысяч – ушел на различные текущие расходы, как оплата сервера, интернета и так далее. Поэтому когда мне говорят, что вы неэффективно тратите средства, мне интересно какие средства мы неэффективно тратим?

QHA: Почему задерживается стратегия информационной реинтеграции Крыма?

Артем Биденко: Первый заместитель министра презентовала концепцию этой стратегии на заседании Кабинета министров в конце прошлого года. Стратегия разрабатывается согласно с ценностями, которые в нее заложены. Действительно, произошел некоторый сдвиг по срокам. Не в последнюю очередь  из-за отсутствия финансирования, потому что мы хотели провести комплексное социологическое исследование и проверить некоторые гипотезы, которые будут вкладываться в эту стратегию. Оно запланировано на февраль, и в конце месяца, в том числе на базе этого исследования, конечный текст стратегии будет подготовлен и вынесен на заседание правительства. 

Вторая причина это, конечно же, различные бюрократические процессы, то есть согласования различных частей стратегии в различных органах власти – у нас есть Минэкономики, Минфин. Задержка есть, но она небольшая, и она точно сыграет в пользу документа.

QHA: Не повторится ли ситуация с доктриной информационной безопасности, которая была быстро разработана, но застряла на уровне согласования на целых два года?

Артем Биденко: Нет, однозначно такого не будет. Повторюсь, задержка небольшая, она будет буквально несколько месяцев. В данном случае доктрина находилась в СНБО, то есть в органе, к которому министерство в принципе не имеет отношения. Министр является членом Совета национальной безопасности, но мы подали документ – и далее у них свои согласования. Стратегия это документ, который принимает Кабинет министров, то есть мы более-менее контролируем и видим его продвижение.

Какова ситуация? Документ готов, мы его подали, и дальше очень долго ждали, пока его примут. Получив его, мы увидели, что его надо доработать. У нас есть какое-то видение, нам кажется, что это решение, но есть опасения, что, может, мы это себе придумали. Может, у нас есть ошибка референтной группы? Мы все общаемся в узком кругу, и нам кажется, что проблему Крыма можно решить вот таким образом, а проблему Донбасса так, но на самом деле, возможно, внутренне перемещенные лица, которых очень много, считают иначе, может, они видят другие пути, и мы должны эту гипотезу проверить. А для этого надо провести исследование.

Спасибо за интервью!

Беседовал Роман Кот

QHA