ЛЬВОВ (QHA) -

В феврале 2014 года Российская Федерация аннексировала украинский полуостров Крым, в мае того же года на востоке Украины на территории шести районов Донецкой и Луганской областей террористические организации, именующие себя «ДНР» и «ЛНР», начали боевые действия против вооруженных сил Украины.

С тех пор в Украине появился новый тип граждан – внутренне перемещенные лица, или просто переселенцы. По состоянию на август 2016 года переселенцев в Украине насчитывается более чем полтора миллиона. Большинство из них переехали из отдельных районов Донецкой и Луганской областей. Но немало людей выехало и из временно оккупированной Автономной Республики Крым.

Ввиду отсутствия четкой государственной политики в отношении переселенцев решение их проблем взяли на себя общественные организации. Корреспондент QHA побеседовал с Энвером Бекировым  сотрудником благотворительного фонда «Хайтарма», который помогает ВПЛ во Львове с 2014 года.

Как за два с половиной года переселенцы интегрировались в локальное общество?

На самом деле историй адаптации на новом месте много, опыт интеграции – у каждого свой. В этом нет определенной тенденции. Так как люди, которые приехали во Львов из Луганска, Донецка, Крыма, имеют разный социальный статус, они разного возраста, с разными потребностями и разными возможностями. Скажем так: те, кто был на старом месте довольно успешен, даже оставив там все, и здесь смог чего-то добиться. И это не потому, что у них были какие-то средства. Были такие люди, кто приехал сюда только со своими человеческими качествами. И они смогли за это небольшое время уже стать более-менее независимыми. У таких людей меньше всего претензий к государству. Такие люди не возлагают надежд на социальные гарантии – они понимают, что успех на новом месте зависит от них самих . К сожалению, у нас в государстве ни законодательство, ни какие-то новые тренды и тенденции не успевают за жизненными процессами. Поэтому говорить о какой-то государственной поддержке, програмной помощи мы просто не можем. Ее практически нет.

То есть переселенцы должны надеяться только на себя и на помощь от организаций, подобных вашей, но не от государства?

В первую очередь – на самих себя. На то, что ты сможешь найти себе крышу над головой, сможешь сам организовать себе доходообразующую деятельность. То ли ты сможешь устроиться на работу и реализовать там свои навыки и знания, то ли сумеешь открыть небольшое дело. Да, действительно, большую часть работы по переселенцам взяли на себя различные общественные организации и международные фонды. На данный момент активность в этом аспекте упала. Все в стране, да и в мире, уже устали от переселенцев. От АТО. И от различных негативных историй. Поэтому все больше приходишь к тому, что 90% успеха адаптации зависит от самого человека. По поводу того, что есть различия между переселенцами, – да, объективные факторы присутствуют. Например, в первую очередь это причина переселения. Если у большинства крымчан была возможность для принятия решения, они могли мобилизировать силы в Крыму, может быть, что-то продать, и переехать с вещами, например, во Львов, то у переселенцев с востока это был экстренный выезд, чаще всего они приезжали абсолютно без ничего.

Многие говорят о разности менталитета крымчан и переселенцев из зоны АТО. Правда ли это?

Я часто слышу в разговорах с коллегами, с партнерами, даже в среде общественных активистов такой стереотип: переселенцы с востока страны больше ожидают от государства. Но это стереотип. Хотя могу сказать о переселенцах из Крыма: крымчане более адаптивны. Они активны и в общественной среде, причем большинство из них общественную деятельность сочетает с каким-то заработком, бизнесом, работой.

Были ли случаи, когда люди переводили сюда свой бизнес или открывали дело с нуля?

На самом деле, если говорить о западном регионе, то таких случаев – единицы. Чаще всего мы говорим о мелких и средних моделях занятости. Многие из них были открыты в рамках различных программ поддержки экономической активности ВПЛ от международных организаций. Было очень много людей, которые хотели получить помощь на стартап, но удалось это немногим, в силу очень жестких требований. Есть определенный процент успешной реализации подобных начинаний.

Были случаи, когда человек получал небольшой импульс и знания (потому что много подобных программ сопровождаются обучением) – и после такого импульса начинал активно развиваться, открывал свой бизнес и помогал другим переселенцам. Это как раз тот случай, когда с помощью личного примера люди помогают не только своей семье и себе, но и формируют положительный имидж переселенцев в общем. Они показывают, что переехали сюда довольно интересные люди, которые могут подать пример и многим местным.

Создают ли переселенцы рабочие места?

Естественно. Если мы говорим о каком-то бизнесе – то сотрудников люди набирают примерно 50/50, то есть берут на работу как переселенцев, так и также местных жителей. Таким образом они помогают решать вопрос с безработицей в данном регионе.

А если говорить о трудоустройстве и аренде жилья, возникают ли у переселенцев проблемы?

Недавно один из наших коллег делал небольшой социальный эксперимент: он обзванивал риелторов и хозяев квартир. Говорил на ломаном украинском или на русском языке. Представлялся переселенцем, говорил, что он приехал надолго, ему нужна квартира, он готов платить и так далее. Во всех случаях ему было отказано, в некоторых из них наотрез, некоторые хозяева обещали перезвонить и не перезвонили. Через какое-то время он перезвонил по тем же номерам и уже без акцента на своем неплохом украинском представлялся парнем из Тернополя, который вместе с девушкой приехал во Львов на работу. Оказалось, что некоторые из риелторов и хозяев квартир просто не хотели иметь дело с переселенцами. То есть если в первом случае в аренде квартиры ему отказывали, то во втором активно шли на контакт. Такой небольшой эксперемент показывает отношение к переселенцам.

Как решается данная проблема?

Мы активно работаем над тем, чтобы такого не было. Это на самом деле очень долгосрочный и сложный процесс, но надо работать над положительным, успешным имиджем переселенцев. Люди устали от плачущих детей, от людей, которым нужна помощь. Это очень цинично звучит, но, к сожалению, это так. И только через положительные примеры мы можем формировать положительный имидж переселенцев.

Есть ли проблемы с государственными службами?

Бывают такие моменты, когда переселенец приезжает и регистрируется в государственных органах, а должностное лицо ему прямо заявляет: «Чего ты сюда приехал?» К сожалению, мне довелось быть свидетелем подобной сцены. Да, если обращать на это внимание общества – такое прекращается, но такие моменты бывают. Их очень мало, но они есть.

Как переселенцы интегрируются в культурном плане?

По большей части, этим занимается «Крым SOS». Мы стараемся представить свою культуру на должном уровне , чтобы львовяне больше знали о нас как о крымских татарах, о мусульманах, о людях с богатой культурой. Мы устраиваем встречи с известными крымскими татарами. Осенью у нас проходит фестиваль крымскотатарской культуры. Летом мы также много на различных фестивалях представляли свою культуру. И вот что касается культурного плана – многим львовянам мы очень интересны. 

Беседовал Эскендер Ганиев

ФОТО: Эскендер Ганиев/QHA

QHA