КИЕВ (QHA) -

Правда – наше главное оружие в пропагандистской войне против России. Многие политики и чиновники не раз повторяли этот тезис. Действительно, правда не может быть на стороне агрессора.

Иное дело, что переубеждать зомбированных людей значительно сложнее, чем убеждать тех, кто еще не вкусил пропагандистской отравы. В первом случае требуется противоядие – строго дозированное и индивидуально подобранное.

О «гонимом» русском языке в контексте российской агрессии

Одним из оправданий так называемой «русской весны» агрессии Кремля на украинских землях – послужила забота о русскоязычных граждан, которых якобы ущемляли в использовании родного языка. Хотя на самом деле ни для кого не был секретом тот факт, что число украинских школ и украиноязычных СМИ на Юге и Востоке Украины всегда было катастрофически малым.

Как сообщало на днях QHA, результаты опроса Украинским независимым центром политических исследований русскоговорящих украинцев показали: 80% респондентов считают, что вооруженный конфликт на Востоке Украины не повлиял на языковые вопросы в стране, и права русскоязычных граждан на сегодня полностью удовлетворены.

Эксперт Украинского независимого центра политических исследований Юлия Тищенко, презентуя результаты исследования «Вопросы идентичности для русскоговорящих в Украине в контексте вооруженного конфликта на Востоке Украины», отметила:

Главной задачей исследования было узнать, изменилось ли понимание и отношение русскоязычных граждан Украины к русскому языку после вооруженного конфликта на Востоке Украины, к самому конфликту и какое у них видение будущего.

Почти 90% русскоязычных считают, что политическую нацию составляют все граждане Украины без исключения независимо от этнического происхождения. Опрошенные также высказались касательно интеграции русскоязычных в украинскую политическую нацию: 60% считают, что это вскоре произойдет, а около 7%  что все останется без изменений.

Одним словом, легенда о том, что проклятой хунтой была объявлена охота на русский язык, не выдерживала никакой критики еще два года назад, в самый разгар «русской весны», а сейчас, как видим, рушится и миф о том, что все русскоязычные граждане Украины смотрят в сторону Кремля.

Вспоминаю, как  в конце застойного периода в Тернопольском художественном музее довелось увидеть картину кисти местного мастера соцреализма «С думой о воссоединении», на которой группа сельских галичан (разного пола и возраста, с нехитрыми орудиями труда в руках) стояла вдоль берега Збруча и задумчиво, с надеждой, всматривалась в его восточный берег. Надо полагать, картина подразумевала, что это массовое стояние имело место до 1939 года, т.е. до того, как был подписан известный пакт, по которому Сталин и Гитлер разделили между собой Польшу и почти всю Восточную Европу.

Экспансия как стратегия Кремля неизменна, а тактика и риторика меняются

Пока Путин приглядывается к слабым редутам европейской демократии, прикидывая, с кем бы подписать протокол о разделе сфер влияния в Евразии, его пропагандисты, раннее пытавшиеся представить в медиапространстве жителей Донбасса как людей, обремененных одной-единственной заботой – отнять статус столицы у Киева и вернуть его Москве, – теперь перестраиваются под новые концепции главного заказчика.

Еще весной многие медиаэксперты (в частности Виталий Портников) отмечали смену риторики Кремля в отношении Донбасса. На смену идеалам «Новороссии» и проклятиям нелегитимной киевской хунте пришла миролюбивая апелляция к уже легитимному, но по-прежнему неразумному Киеву.

Мол, Украина должна услышать Донбасс и довести мирное урегулирование до конца по нужному для Кремля алгоритму: сначала украинский парламент принимает закон о выборах  потом наступает прекращение огня. Неизменным остается российский тезис о том, что все происходящее на Донбассе  гражданская война, а Россия лишь оказывает гуманитарную помощь людям, попавшим под ее огненные крылья.

Увы, невольно в унисон этим инсинуациям звучат и программные тезисы Надежды Савченко о том, что Киев должен попросить прощения у Донбасса, а идеалы Майдана и Антимайдана якобы совпадали. Насколько последнее утверждение неубедительно, показал философ Сергей Дацюк в своей недавней публикации в «Украинской правде», где по пунктам разбил подобные аналогии.

 О пользе знания иностранных языков в геополитике

В свое время основоположник современной русской литературы Александр Пушкин (который в детстве знал французский язык лучше родного) назвал переводчиков почтовыми лошадьми просвещения. Но иногда эти лошадки завозят своих седоков совсем не туда. Помните историю с нюансами перевода якобы извинения Эрдогана перед Путиным за сбитый российский самолет?

Стоит обратиться к событиям 2008 года и вспомнить, как Европа пошла на сомнительный компромисс с Москвой для того, чтобы приостановить дальнейшую российскую агрессию в Закавказье.

Именно тогда был подписан состоявший из шести пунктов план «Медведев – Саркози» по урегулированию грузинско-югоосетинского конфликта. Но как только стороны разъехались обнаружилось, что каждая из них имела в виду разные вещи.

Одним из спорных моментов стало размещение иностранных наблюдателей в зоне конфликта. Разночтения возникли в том, что считать зоной конфликта. Запад полагал, что это Абхазия и Южная Осетия – неподконтрольные, но все же части грузинской территории. А с точки зрения России, это уже признанные государства, тут и обсуждать нечего, зона конфликта же  это прилегающая к ним территория, которую Запад считает территорией собственно Грузии.

Всего одна фраза в согласованном всеми сторонами и на нескольких языках документе уже через пять минут вызывает разные интерпретации.

Действительно, язык гибкая субстанция, и одни и те слова можно понимать по-разному. Но о семантике  несколько позже, а сейчас вновь обратимся к событиям наших дней.

Председатель межфракционного депутатского объединения «Крым» Алексей Гончаренко описал нынешние усилия Кремля в сфере межъязыковой дезинформации следующим образом:

– Как справедливо писал английский ученый Фрэнсис Корнфорд, пропаганда – это искусство лгать, чаще обманывая своих сторонников, чем противников. Именно на это делается ставка Кремля, достаточно лишь вспомнить скандал на французском ТВ, когда блистательно разоблачили «трудности перевода» с французского российских пропагандистов.

Это продукт для внутреннего массового потребителя, констатирует нардеп и так характеризует работу РФ уже на внешнем дипломатическом и информационном фронте:

На западе Путин предпочитает работать с отдельными продажными политиками – депутатами и общественными деятелями, оплачивая им поездки в аннексированный Крым. Путинский режим будет делать ставку на усиление пропаганды, потому что в ближайшем будущем ни российская экономика, ни внешняя политика не преподнесут никаких приятных сюрпризов – Россия все глубже погружается в кризис.

Подытоживая, он пишет:

И если вы от кого-нибудь слышите обратное – это значит, что пропаганда работает. Это единственный инструмент, который остался у Путина. Наша же задача – развенчать кремлевские мифы и свести все их усилия к нулю.

Недавно выяснилось, что в рамках роста общей сметы РФ на пропаганду (при том что социально-экономическое состояние страны – не из лучших) в ближайшее время Россия планирует увеличить расходы на свои массмедиа в Великобритании, открыв там новые офисы для Russia Today и Sputnik. Судя по реакции местных СМИ, британцы адекватно оценивают этот шаг, прямо называя данные ресурсы агентами информационной войны России против цивилизованного мира.

На последней дискуссионной панели киевских «русских вторников» политолог Сергей Пархоменко обратил внимание на то, как Россия дезинформирует своих бывших граждан даже в далекой Австралии, подпитывая русскоязычные интернет-издания Зеленого континента материалами, явно написанными московскими пропагандистами.

А редактор оппозиционного Кремлю «Русского монитора» Федор Клименко призвал украинскую власть активнее вести контрпропаганду на русском языке на территории РФ.

Действительно, мы удивляемся высокому рейтингу путинского режима и тому факту, что число сторонников российской имперской политики остается неизменно высоким. Но откуда взяться трезвомыслящим, если население смотрит лишь Киселева с Соловьевым, а альтернативные источники информации отсутствуют? При таком положении вещей кремлевским ястребам грозит не отставка (или Гаага, как многие мечтают), а вечное переизбрание и консервация реакции.

Удачным примером телевизионной контрпропаганды Федор Клименко назвал работу грузинского телеканала «Первый Кавказский», вещавшем с 2010-го по 2012 год на русском языке с французского спутника на значительную часть Евразии:

– Идею запуска канала одобрил тогдашний президент Грузии Михаил Саакашвили, явно под влиянием того, как Кремлю удалось многим на европейском и постсоветском пространстве навязать свою трактовку трехдневной войны 2008 года, – отметил медиаэксперт.

Напомним, что этот телеканал имел разветвленную корреспондентскую сеть в Баку, Ереване, Москве, Киеве, Тель-Авиве, Махачкале, Анкаре, Брюсселе, Вашингтоне, Владикавказе и Тегеране. Свои авторские программы на нем вели, среди прочих, известный историк Олег Панфилов и вдова Джохара Дудаева Алла Дудаева. Увы, из-за финансовых причин ресурс прекратил свое вещание. Хотя, возможно, причиной закрытия канала стала смена власти в Тбилиси.

Семантика – снаряд в информационной войне

В свое время классик европейской философии Людвиг Витгенштейн выдвинул идею построения искусственного «идеального» языка, прообразом которого должна была стать математическая логика. Может быть, стараясь противопоставить науку пропаганде, Витгенштейн и философию воспринимал как «критику языка». Некоторые его коллеги из стана неопозитивистов призывали очищать лексику от паутины устаревших трактовок.

О том, как одни и те же человеческие качества можно увидеть под разным углом зрения, остроумно рассказал испанский драматург Феликс Лопе де Вега устами своего персонажа Тристана из комедии «Собака на сене».

Давая совет влюбленному другу, Тристан пел:

– Если вы на женщин слишком падки,
В прелестях ищите недостатки,

Станет сразу все намного проще,
Девушка стройна, мы скажем – мощи.

Умницу мы наречем уродкой,
Добрую объявим сумасбродкой,
Ласковая
 стало быть, липучка,
Держит себя строго
 значит, злючка.

Назовем кокетливую шлюхой,
Скажем про веселую: под мухой,
Пухленькая
скоро лопнет с жиру,
Щедрую перекрестим в транжиру.

– Бережлива?
Окрестим в сквалыгу.
 Если маленькая?
Ростом с фигу.

Если рослая?
Тогда верзила.
Через день, глядишь,

Любовь остыла.

На житейском уровне разность трактовок порождает либо юмор: «У нас – великая любовь, а у соседей за стеной грязная похоть», либо пропаганду: «У нас  разведчики, у них – шпионы».

«Давайте договоримся о терминах, и половина дискуссий отпадет за ненадобностью» – этот афоризм приписывают то Декарту, то Вольтеру, то английской народной мудрости. В наше время он крайне актуален в деле разоблачения пропаганды, при которой информация подается только в одном ракурсе. Именно поэтому подача информации с комментариями противоположных сторон конфликта и разными трактовками одного и того же события – золотое правило журналисткой этики.  

Известный переводчик Дмитрий Петров, ведущий телевизионного обучающего шоу «Полиглот» (как за 16 уроков выучить основы любого языка), в одном из интервью отметил, что любой язык – внегосударственная и внеэтническая  субстанция. На этом основании он утверждает, что российское государство не может иметь монополию на русский язык. А в изданной в Казахстане книге о лингвистике (построенной в виде диалога с журналистом) Петров объясняет, почему государство с помощью утвержденных норм словоупотребления пытается  контролировать общество:

На практике это выглядит так. Есть понятие интерпретации. Мы можем обозначить явление в более негативной коннотации (со-значении) или в более позитивной. Простой пример: разведчик или шпион, боевик или ополченец. То есть в каждой синонимической паре один и тот же человек, и делает он, в общем, то же самое. Но называем мы его по-разному в зависимости от отношения к нему. Это первое, чем власть способна оказать воздействие на массовое сознание, общественное мнение и, соответственно, его отношение к какому-либо явлению.

Второй момент. Создавая единую лингвистическую норму, власть может юридически контролировать население. Закон немыслим без формулировок, и законотворчество невозможно без языкового творчества. Любое судебное разбирательство это состязание слов. Виновен или невиновен? Оправдать или осудить? Самооборона или насилие? Изнасилование или по обоюдному согласию?

Точно так же и в общечеловеческие понятия  «любовь», «дружба», «верность», «предательство»  каждый человек вкладывает что-то свое, что радикально не согласуется с чьей-то другой трактовкой. Уж не говоря о том, когда речь идет о «войне», «территориальной целостности». И о «больших деньгах».

Огосударствление энциклопедий, или «Википедия» с киселевским акцентом

Упомянув выше о философах, вспомним и о французских энциклопедистах, которые сыграли выдающуюся роль в деле просвещения европейского общества. Напомним, что в группу авторов-составителей универсального справочника «Энциклопедия, или Толковый словарь наук, искусств и ремесел», созданного во Франции в 1751-1780 годах по инициативе Дени Дидро и математика Жана д'Аламбера, входили многие светила XVIII века – ученые, инженеры, писатели.

При единой концепции издания в своих научных, философских и социально-политических взглядах энциклопедисты демонстрировали определенную неоднородность: среди них уживались материалисты, атеисты, деисты, убежденные сторонники как республики, так и просвещенного абсолютизма. Тем не менее их объединяло стремление к поиску истины, чего нельзя сказать о многих авторах современной интернет-энциклопедии «Википедия», что особенно заметно по различию статей в ее разноязычных версиях.

Остап Яриш на специализированном ресурсе проанализировал параллельные статьи «Википедии» об одних и тех же событиях 2014 года в Крыму, как раз затронув упомянутые выше военно-политические термины:

– Скопировав поочередно украино-, русско- и англоязычные разделы «Википедии», можно в итоге получить текст, который напоминает дневник шизофреника, – пишет он в предисловии к публикации.

Яриш отмечает, что упомянутым событиям в Крыму в «Википедии» посвящено три статьи в украиноязычном разделе, две – в русскоязычной версии, а на языке Шекспира представлена лишь одна:

– В украинской версии статьи называются следующим образом: «Анексія Криму Росією (2014)»«Кримська криза»«Російська інтервенція до Криму (2014)».  В русской версии термин «аннексия» решили не употреблять. Поэтому соответствующая статья называется «Присоединение Крыма к Российской Федерации». Вторая сохранила название и осталась «Крымским кризисом», а вот статья о российской интервенции отсутствует вообще. На английском языке о событиях в Крыму можно найти лишь одну страницу: Annexation of Crimea by the Russian Federation, которая является своеобразной компиляцией наиболее важной информаций из всех трех статьей.

Для удобства восприятия, как и автор статьи в научном журнале, мы также отметим разночтения в трактовках визуально:

Поскольку нынешний Кремль сделал из советской военной истории настоящий культ, то напоследок не лишним будет напомнить всем «крымнашистам», о чем писала «Советская военная энциклопедия» в начале 30-х годов прошлого века по поводу военных аннексий с сопровождающими их «народными плебисцитами»:

Архаика, инновации и адекватность информационного калибра

Весной 2014 года, когда Крым был уже аннексирован, а на Донбассе все только начиналось, упомянутый выше философ Сергей Дацюк принял участие в донецком фестивале «Язык и насилие».

В материалах к этому культурологическому мероприятию он тогда писал:

 Если раньше столкновение языков было столкновением этнических культур, которые за ними стояли, то нынче в  быстроизменяющемся мире гораздо большее значение имеет столкновение вовсе не этнических языков, а языков времени – языка прошлого и языка будущего, то есть языка, нацеленного на архаизацию, и языка, нацеленного на инновацию.

Самый революционный шаг, который мы только можем совершить против насилия языка архаики, – это создание языка будущего. Не существует лучшей ситуации, чем когда враг перестал тебя понимать, потому что твой язык стал инновационным, – отметил он в те дни в блоге на «Украинской правде».

С философами тяжело спорить, но, как говорит украинская пословица (взятая драматургом Марком Кропивницким в качестве названия для своей пьесы), «Пока солнце взойдет – роса очи выест». Одновременно с архаичным языком пропаганды Россия применяет весьма современное оружие разнообразного калибра.

А что по части футуризма? Кто-то из экспертов заметил, что среди российских идеологов «русской весны» на Донбассе немало как авторов альтернативных утопий, антиутопий и футурологических фэнтези, так и реконструкторов прошлого.

И на войне, и в контрпропаганде главное – адекватный выбор средств защиты и нападения.

Увы, при всей уверенности украинцев в том, что их дело правое и победа будет за ними, в украинском политикуме нет не только единого мнения о том, как следует действовать для достижения этой победы, но и общности в правовой оценке того, что сейчас происходит на Востоке: война это или всего лишь антитеррористическая операция?

А без согласованных взглядов на такие принципиальные вещи сложно не только вести контрпропагандистскую работу в стане противника, но и доносить информацию до патриотов и некоторой части заблудших зомбированных соотечественников.

Александр Воронин

ФОТО: QHA, интернет

QHA