КИЕВ (QHA) -

QHA завершает балканский цикл публикаций о независимых странах, получивший суверенитет в результате распада Югославской Федерации.

(Материал о Македонии читайте здесь, о Черногории  здесь и, наконец, о Сербии — по этой ссылке.)

Учитывая важность стратегического положения Балканского полуострова, Россия начиная с XIX века постоянно пыталась играть в этом регионе активную роль. Не исчезли подобные геополитические амбиции у Кремля и в веке нынешнем.

Как мы уже отмечали в предыдущих статьях цикла, практика показала, что достаточно удачно внедрять свое влияние у Москвы получается в Сербии, Черногории и в Македонии, которые заселены не просто славянскими, но православными народами, и где российские бизнесмены и чиновники до введения недавних санкций против РФ массово скупали недвижимость.

Казалось бы, католические Хорватия и Словения в этом плане должны быть спокойны, да вот только в силу территориального спора, возникшего после распада Югославии, их отношения между собой — не из лучших. Это позволяет недругам единства ЕС и НАТО исподволь действовать и в этом регионе, руководствуясь принципом античного коварства «Разделяй и властвуй».

Период полураспада Югославии: как это было?

Необходимо сделать небольшой экскурс в недавнюю историю наших юго-западных соседей, без которого трудно постичь причину многих нынешних противоречий в регионе.

Поскольку своей Беловежской пущи, то есть цивилизованного бракоразводного процесса республик, в Югославии не было, естественное стремление каждой из них отделиться от федерального (читай сербского) центра Белград воспринимал в штыки. Впрочем, заранее условиться о мирном расставании было бы сложно, поскольку межэтнические обиды в этом регионе вызревали столетиями и проявлялись в реальной жизни еще задолго до прихода к власти маршала Иосипа Броза Тито, чей авторитет после Второй мировой войны десятилетиями помогал политикам и политиканам сдерживать горячий южный темперамент.

К тому же любые переговоры с соседями (по активам, территориям, условиям прекращения огня или разоружения добровольческих отрядов) предполагают взаимные компромиссы, а какой политик пойдет на них, памятуя, что впереди выборы, и если ты согласишься в чем-то уступить соседям, то будешь повержен на избирательных участках более «патриотичными» конкурентами?

Может, именно поэтому распад некогда единого государства проходил по крайней мере в четыре этапа, сопровождался кровопролитиями разной интенсивности и вмешательством международных посредников, чаще наделенных мандатом ООН, а иногда и нет.

При всем том, что большинство независимых балканских государств уже почти полностью залечили раны былых столкновений, в основном возникавших на этнически-религиозной почве, и почти все вступили в ЕС и в НАТО (Сербия в НАТО не собирается, однако в ЕС заявку подала), трактовка прошлого у каждой страны остается индивидуальной, в том числе и в школьных учебниках истории.

Словенцы в Любляне первыми объявили независимость. Первыми же нарвались на применение силы со стороны расквартированных в республике подразделений Югославской народной армии (JNA). Вторым был хорватский Загреб. И если в ходе десятидневной войны летом 1991 года в Словении потери с обеих сторон не превысили ста человек, то пламя войны в Хорватии тлело более четырех лет и привело к гибели более 20 тысяч человек с обеих сторон и сотне тысяч беженцев.

Следует отметить, что количество убитых на первом этапе войны в Хорватии могло быть значительно большим, если бы армия еще СФРЮ осенью 1991 года решилась на атаку Загреба. Но тут хорватам помог авторитет Михаила Горбачева, уже терявшего власть под напором новой команды Бориса Ельцина, но все же успевшего уменьшить число жертв на Балканах, что у него иногда не получалось в своей собственной стране. Вот как описывает события тех лет журналист Анвар Азимов:

— Благодаря дезертирам из JNA и прослушиванию переговоров штаба Верховного командования в Белграде хорватское руководство вовремя узнало о запланированном нападении на Загреб и крупные индустриальные объекты страны. Поскольку США и Запад заняли негибкую позицию и поддерживали целостность Югославии, считая, что все действия JNA легитимны, хорватское руководство обратилось за помощью к Москве. Благодаря обращению Михаила Горбачева к руководству Югославии и Югославской народной армии 6 ноября 1991 года с призывом воздержаться от применения силы Загреб был спасен от уничтожения и многочисленных жертв среди гражданского населения.

Позже, в 90-х годах, не говоря уже о путинской эре, при любых попытках военно-дипломатического урегулирования конфликтов Кремль уже не руководствовался принципами гуманизма и справедливости, а тем более «пролетарского интернационализма», на которые опирался Горбачев, а всегда поступал прагматично, так, как ему выгодно в данную минуту, но чаще всего поддерживал «коллег по великодержавию» из Белграда

Контраст между числом жертв в югославско-словенском противостоянии и в сербско-хорватской войне объясняется и тем, что Словения — в целом моноэтническая республика, тогда как в Хорватии проживала многочисленная сербская община, не желавшая становиться второй нацией в новом независимом государстве.

Отметим, что сербы и хорваты говорят практически на одном языке, вернее, хорватский язык — часть сербско-хорватского языкового континуума (под этим термином лингвисты понимают такую ситуацию, когда трудно провести грань между диалектами одного языка или считать их двумя разными). Разница существует преимущественно на уровне орфографии: православные сербы пишут кириллицей, тогда как католики-хорваты используют латинский алфавит.

Хронику противостояния уже после первых угроз 1991 года достаточно бесстрастно передает электронная энциклопедия:

— Руководство Югославии силами федеральной армии попыталось сохранить Хорватию в составе страны. Поэтому на ее территории было создано самопровозглашенное государство сербов — Республика Сербская Краина. Затем началась борьба между хорватской армией и армией краинских сербов. В 1992 году было подписано соглашение о прекращении огня, и последовало признание Хорватии как суверенного государства. В Хорватию были введены миротворческие войска ООН, в результате чего конфликт принял вялотекущий, очаговый характер.

Не напоминает ли вам этот сюжет нынешнее противостояние на Донбассе, где сепаратизм постоянно подпитывается военным вмешательством Российской Федерации? Правда, Кремль, вероятно, учел вердикты Гаагского трибунала по военным преступникам в бывшей Югославии и придерживается тактики «ихтамнет», утверждая, что лишь возит жителям ОРДЛО продукты первой необходимости в гуманитарных конвоях. Однако малайзийский лайнер, три года назад сбитый российским «Буком» в небе над Донбассом, перечеркнул все надежды Кремля на успешное продолжение подобной гибридной конспирации.

В 1995 году армия Хорватии провела две крупные наступательные операции, в результате которых значительная часть территории Республики Сербская Краина (РСК) перешла под хорватский контроль. Парадокс: в 90-х годах украинские миротворцы в голубых касках ООН немало сделали на Балканах для того, чтобы локализовать противостояние. И вот сейчас Украина сама нуждается в хорватском опыте деоккупации…

Сможет ли Киев перенять опыт Загреба?

Недавно «Обозреватель» поделился новостью, связывающей Украину с Хорватией:

— Хорватский футболист киевского «Динамо» Домагой Вида обвенчался с «Мисс Хорватия — 2014» Иваной Гугич. Торжественная церемония состоялась на полуострове Истрия в городе Умаг.

Кстати, если бы где-нибудь в мире решили провести конкурс «Мисс политика», одной из главных претенденток на победу в нем была бы президент Хорватии Колинда Грабар-Китарович. У бывшего министра иностранных дней, посла Хорватии в США, помощника Генсека НАТО, а с 2015 года  главы Хорватского государства — настолько яркая внешность, что ей впору выступать моделью на подиуме.

Президент Украины Петр Порошенко несколько раз встречался с хорватскими лидерами: на полях генассамблеи ООН в ноябре прошлого года — с президентом, на Мальте в этом году — с премьером Андреем Пленковичем.

А совсем недавно с официальным визитом Хорватию посетил украинский премьер-министр Владимир Гройсман. Этот визит был дипломатическим ответом на посещение Киева осенью 2016 года его хорватским коллегой. Впрочем, немного хроники. 

21 ноября премьер-министр Хорватии Пленкович сообщил, что по его поручению создана рабочая группа поддержки Украины, в состав которой вошли должностные лица ряда хорватских министерств и ведомств. В ходе встречи с премьер-министром Владимиром Гройсманом в Киеве 21 ноября Пленкович заявил, что Хорватия может помочь Украине в реинтеграции оккупированных территорий.

15 июня 2017 года премьер-министр Украины Владимир Гройсман заявил, что правительство Украины планирует использовать опыт Хорватии для реинтеграции временно оккупированных территорий Донецкой и Луганской областей.

Показательно, что и прошлой осенью, и нынешним летом российский МИД огрызнулся практически одними и теми же словами, словно написанными под копирку:

— Обратили внимание на заявления, прозвучавшие по итогам хорватско-украинских переговоров на уровне глав правительств в Загребе, о планах активизации деятельности созданной в октябре 2016 года при правительстве Хорватии рабочей группы по сотрудничеству с Украиной, нацеленной на передачу Киеву хорватского опыта «мирной реинтеграции оккупированных территорий», который якобы можно применить к Донецку и Луганску. Вынуждены вновь подчеркнуть непродуктивность и неуместность подобных шагов, — среди прочего говорится в недавнем комментарии Департамента информации и печати МИД России.

В прошлогоднем заявлении российского МИД утверждается, что хорваты создадут у украинцев «опасную иллюзию допустимости на Донбассе силовых сценариев». А уж упоминание в контексте реинтеграции Крыма вообще вызвало у лавровских подручных нескрываемое бешенство.

Вот как охарактеризовал эту реакцию депутат от «Народного фронта», координатор группы «Информационное сопротивление» Дмитрий Тымчук на своей странице в Фейсбуке:

— Эта истерика – стопроцентная иллюстрация к картине «на воре шапка горит». Потому как «хорватский сценарий», полностью отвечая стратегии мирного урегулирования проблемы Донбасса (с которой согласен президент РФ Владимир Путин – но только на словах), моментально множит на ноль всю донбасскую кровавую авантюру Кремля, – отметил он.

Политик пояснил, что «хорватский сценарий» для Донбасса подразумевает прекращение всяческой военной помощи сепаратистам со стороны РФ и стремление сепаратистов самим интегрировать назад в Украину контролируемые ими территории.

— «Хорватский сценарий» означает полный и безоговорочный вывод российских военных и наемников с Донбасса, а также полное прекращение всех видов снабжения «1-го АК ДНР» и «2-го АК ЛНР» (как по факту структур ВС РФ, управляемых российским Генштабом...) из России. Что означает фактическое прекращение деятельности российско-террористических войск как цельной структуры и превращение их на Донбассе в разрозненные группки местных мародеров, – поделился своим мнением с читателями Тымчук.

Он подчеркнул, что признание Путиным такого сценария означало бы конец оккупации Донбасса, «в которую вложено столько сил и средств».

А как отметил Виталий Портников, два с лишним десятилетия назад казалось неоспоримым фактом, что Хорватия «наказана» за свое нежелание жить под руководством белградского диктатора Слободана Милошевича и сербских шовинистов: часть ее территории отторгнута, сторонники законных властей выселены, страна лишена возможностей нормально развиваться.

— А потом были блестящие военные операции хорватской армии и серия дипломатических усилий, которые привели к освобождению всей территории страны. Произошло то, во что никто не верил ни в Москве, ни в Белграде – ведь и тогда, как и сейчас, вопрос был «закрыт», – добавил он.

Портников считает, что кульминацией этих событий стало даже не полное освобождение территории Хорватии, а то, что некогда всесильный правитель окончил свои дни в тюремной камере Гаагского трибунала, так и не дождавшись заслуженного приговора.

Он подчеркивает, что сегодняшнее руководство России всегда было на стороне Милошевича, а президент РФ Владимир Путин «просто неумело его копирует»:

— Хорватия – это как осиновый кол в сердце шовинизма и агрессии. Вот почему с таким страхом в российском внешнеполитическом ведомстве относятся к самым безобидным фактам украинско-хорватского сотрудничества. Путин и Лавров боятся повторить судьбу Милошевича, – резюмировал журналист.

То, что Украина хочет перенять опыт Хорватии в деле реинтеграции оккупированных земель, вполне закономерно, но, как справедливо отметил в недавнем интервью для нашего издания политолог Михаил Басараб, одного желания мало — нужны реальные шаги для его реализации.

В чем же хорватский интерес Москвы?

Если просмотреть информационную ленту последних лет о проблематике российско-хорватских связей, то можно обратить внимание на невысокий уровень их представительства и на спонтанность встреч между политиками и чиновниками.

Даже последний заранее запланированный визит в Москву в мае этого года (после 10 лет перерыва) хорватского министра иностранных дел Давора Иво Стиэра, приуроченный к 25-летию установления дипломатических отношений между двумя странами, можно охарактеризовать скорее как визит дипломатической вежливости. Правда, в связи со случившимися в тот же день взрывами на английском стадионе в Манчестере главам внешнеполитических ведомств, кроме выражения соболезнования жертвам теракта, пришлось поговорить на камеру и о планах совместной борьбы с терроризмом.

Из этой же серии и парламентские связи:

— Для нас очень важно находиться в постоянном диалоге с Россией. Когда я говорю «мы», я имею в виду не только Хорватию, я имею в виду Евросоюз. Мы находимся на одном континенте, нам важно иметь с Россией стабильные, качественные отношения. Если мы хотим стабильности и мира на европейском континенте, мы должны быть в диалоге с Россией. Это логично, и мы выступаем за это, — сказал в этот понедельник глава комитета по внешней политике парламента Хорватии Миро Ковач на встрече с главой комитета по международным делам Совета Федерации РФ Константином Косачевым.

А ведь ровно десять лет назад президент РФ Владимир Путин сам приезжал в Загреб на энергетическую конференцию.

Собственно, основной интерес Москвы в Хорватии — именно энергетический: часть проектов сооружалась в счет взаиморасчетов по долгам России перед бывшей Югославией. Так, ТЭЦ «Сисак» построили российские компании: комплектующие для ее строительства Хорватия получила от РФ в рамках урегулирования клирингового долга бывшего Советского Союза перед бывшей Югославией.

Также Москва безрезультатно планировала подключить Хорватию к участию в проекте «Южный поток». Были свои трудности и в совместном оживлении фирмы Agrokor (подробности читайте здесь), где задействован российский капитал. Также возникли сложности с предоставлением участка для строительства нового здания посольства РФ в Загребе. А некоторые совместные проекты застопорились из-за экологических претензий бывших соседей по единой Югославии.

Но самая большая и до сих пор не реализованная энергетическая надежда России в этом регионе возлагалась на подписанный еще в 2002 году проект «Дружба — Адриа» (интегрированные нефтепроводы, по которым в терминал в Крке поступала бы российская нефть, а в противоположном направлении транспортировались бы нефтепродукты).

Как видим, связи этих двух стран не всегда взаимовыгодны, ровны и последовательны. И дело тут не только в экономическом кризисе 2008 года. Агрессивная политика Кремля против Грузии в 2008-м и против Украины в 2014-м привела не только к международным санкциям, но и к настороженности потенциальных экономических партнеров. Вдруг совместный инвестиционный проект накроется медным тазом из-за очередных геополитических авантюр Кремля и его обитателей?

Вместо заключения. Все конфликты заканчиваются миром, вот только на каких условиях?

Перспективы расширения двусторонних связей Украины с Хорватией, которые для широкой украинской публики пока очевидны преимущественно в широком представительстве хорватских легионеров в наших футбольных клубах, — как и в отношениях со Словенией, велики.

В сентябре прошлого года президент Украины Петр Порошенко в рамках своего визита в США провел встречу с президентом Хорватии Колиндой Грабар-Китарович, на которой подтвердил свое дипломатическое приглашение посетить Украину с визитом в удобное время, а также выразил заинтересованность в присоединении Украины к Адриатическо-Балтийско-Черноморской инициативе.

Тем не менее стоит напомнить, что на предпоследней конференции инициаторов «Межморья», которая проходила в Хорватии, украинская делегация присутствовала, однако на аналогичном мероприятии, совсем недавно завершившемся в Варшаве (где был и президент США Дональд Трамп), не была представлена даже в качестве наблюдателя, о чем с горечью писала аналитик Алена Гетьманчук на страницах  «Укранской правды» — «Как по дороге от Межморья до Трехморья забыли об Украине».

А ведь долгие годы именно Польша считалась главным нашим провайдером в деле европейской интеграции. Но тут вмешались вновь разгоревшиеся в польском обществе дискуссии о сложной украинско-польской истории, явно «раскочегаренные» извне. Отметим лишь, что опыт России с ее некритической апелляцией к прошлому и различного рода историческим «скрепам» препятствует естественному прогрессу, а еще приводит к социальной деградации.

Этим материалом мы завершаем цикл публикаций о российском влиянии на Балканах. Естественно, непростая послевоенная жизнь в новых независимых государствах когда-то единой Югославской Федерации не сводится лишь к оппонированию внешним угрозам. На пути социально-экономического развития у каждой страны есть масса внутренних проблем: та же Хорватия до сих пор не может уладить территориальный спор с соседней Словенией. Но, в отличие от стран Старой Европы (например Великобритании, которая после референдума выходит из состава ЕС), новые балканские государства настроены на перспективное сосуществование в Европейском союзе, в который так стремится и Украина. Поэтому в одном из очередных зарубежных обзоров «У каждого свой путь в Европу» мы осветим особенности этапов расширения ЕС, расскажем о тех специфических трудностях, которые испытывают разные страны в новом статусе, и проанализируем, насколько их опыт может пригодиться Украине.

Александр Воронин, Роман Кот

ФОТО: интернет

QHA