КИЕВ (QHA) -

Лучше плохой Минск, чем хорошее Дебальцево…

Лишь ленивый не критиковал Минские соглашения, особенно вторую их редакцию, подписанную ровно два года тому назад, 12 февраля 2015-го. Естественно, больше всего украинскую общественность возмутил тот факт, что вопрос об аннексии Крыма вообще был вынесен за скобки переговорного процесса, а также то, что Россия на минской переговорной площадке выступает не как сторона конфликта, а как гарант достижения компромисса. Более подкованные в теме опасаются, что статус АТО и отсутствие военного положения помешают Украине в будущем получить компенсации от агрессора.

Тем не менее, большинство добросовестных экспертов все-таки нашли и ряд существенных плюсов у «Минска-2». Украина не была брошена в горнило полномасштабной войны с Россией и ее марионеточной армией сепаратистов, что позволило не только сохранить тысячи жизней наших граждан, но и выиграть время для усиления армии, проведения модернизации ее арсенала и перехода к комплектации личного состава более профессиональными и мотивированными бойцами, чем те, кого стригли под единую гребенку военкоматовской повестки.

Впрочем, по формальным признакам ни один из 13 пунктов соглашения так и не был выполнен полностью. А самые ожесточенные бои под Широкино, Марьинкой, Авдеевкой и на Светлодарской дуге были как раз уже после «Минска-2». Трехсторонняя контактная группа по урегулированию ситуации на Донбассе неоднократно объявляла «режим тишины», однако обстрелы регулярно продолжаются, а стороны конфликта обвиняют друг друга в нарушении перемирия.

В дни второй годовщины «Минска-2» в медийном пространстве оживилась дискуссия политиков, общественников и экспертов об упущенных Украиной в 2014 году шансах, о балансе плюсов и минусов минского процесса в 2015-2016 годах и о вариантах наименее болезненного для Украины выхода из минского тупика в случае, если конфликт приобретет статус замороженного.

Проблематика выполнения минской дорожной карты постоянно пересекается с особенностями политической конкуренции в стране. К примеру, недавно оппозиционеры от Майдана в штыки встретили многие положения правительственного плана реинтеграции Донбасса.

Правда, практическая  попытка некоторых политиков, общественных активистов и ветеранов АТО осуществить железнодорожную блокаду неконтролируемых районов региона, в свою очередь, вызвала ответную критику со стороны уже не только власти, но и общественных организаций и экспертного сообщества.

Впрочем, если мы имеем коллизии гибридной войны, отчего бы в полной мере не проявиться противоречиям мира-микста и периодических симбиозов-перемирий?

Парадоксы интерпретаций духа и буквы «Минска»

Вспоминая драматический для Украины 2014 год, политолог, руководитель Единого координационного центра «Донбасс» Олег Саакян повторил тезис, который на слуху у всех патриотов уже три года, – о необходимости более четкой юридической регламентации того, что происходит на востоке страны, и о целесообразности введения военного положения:

- Военное положение должно было быть объявлено еще в 2014 году. Тогда бы мы вслух могли говорить о внешней интервенции. Кстати, многие из моих западных коллег (даже те, кто хорошо понимает, что у нас происходит) ставят вопрос: «Почему вы не признаете, что у вас идет война, а лишь антитеррористическая операция? Вы же сами даете повод российской пропаганде утверждать, что это - внутренний конфликт».

 

Против введения военного положения в 2014-2015 годах активно выступала часть нашей прессы, красочно описывая все тяготы и лишения такого периода.

Несмотря на это, Олег Саакян решителен в своих выводах:

- Украина сама должна раставить все точки над «і», назвать вещи своими именами. Промедление с внедрением военного положення уже создало ворох проблем. Например, связанных с компенсацией жителям оккупированных территорий за разрушенное жилье и потерянную собственность.

Если бы в 2014 году было объявлено военное состояние, определенно Минска не было бы. Разговор велся бы в формате, сформированном на базе Будапештских договоренностей. И мы бы имели дело с войной, которую никто бы не смог проигнорировать. В настоящее время же всем понятно, что Минские соглашения завели нас в тупик, - рассуждает эксперт и далее напоминает, в каких именно условиях они заключались:

Подписывались они в чрезвычайно трудное время и не удовлетворяют ни одну из сторон, потому никогда не будут выполнены. Они являются искусственными, их дипломатическая ценность значительно завышена. Поэтому теперь идет борьба за то, кто быстрее сдастся и на кого ляжет ответственность за срыв Минских соглашений.

Его колега по экспертному цеху Владимир Золотарев, отмечая для радио «Свобода» парадоксальность положения Украины («больше, чем АТО, но меньше, чем традиционная война»), отмечает:

– Отказ прибегнуть к сугубо военным действиям позволяет манипулировать на поле невоенном: переговоры, намеки, угрозы. Это неотъемлемый элемент того состояния, в котором мы живем, – ни мира, ни войны. Без соглашений это состояние перешло бы или в состояние войны, или в состояние мира. И тут вопрос, кто больше что ценит: или болото, в котором мы живем, или перспективы и ясность,  говорит политолог.

Однако забыть о Минске, как о Герострате, не получается.

 Отказаться от «минской площадки» Киев не может – это неудачная ни тактика, ни стратегия,  заявила в эфире той же радиостанции представительница Украины в политической подгруппе Трехсторонней контактной группы в Минске Ольга Айвазовская.

По ее словам, при отсутствии какого-либо прорыва в переговорах "Украина должна предложить реальную альтернативу Минским договоренностям".

– Однако при неопределенной политике относительно Украины в Вашингтоне вряд ли наши политики могут согласовать что-то альтернативное, не потеряв даже то, что есть.

Предшественник Ольги по поддгуппе в Минске Роман Бессмертный (вышедший из ее состава, по его словам, из-за неэффективности и бессмысленности этого процесса) в дискусии о статусе и перспективах Минских соглашений более категоричен:

– Если это АТО, то украинская сторона несет ответственность за людей, которые находятся и на оккупированной территории, и на подконтрольной. Это и порождает необходимость соответствующего движения товаров и рабочих рук. Если введено военное положение, то ответственность за людей несет оккупант! Украина, согласно международным обязательствам, не может перекрывать туда снабжение воды, электроэнергии, энергоресурсов, потому что мы несем ответственность за людей.

 

Резюмируя сказанное, политик отметил:

- Украина имеет один выход: необходимо вернуть ситуацию в международно-правовые рамки. Работать дальше в суррогате с названием «нормандский формат» очень опасно, потому что судьба его неизвестна.

Впрочем, оценки Минских соглашений разнятся не только у квалифицированных респондентов (политиков, общественных активистов и экспертов), но и среди обычных граждан.

Да что там говорить, если даже по результатам недавнего социологического исследования, осуществленного по заказу ОО «Детектор Медиа», в котором изучалось, в основном, влияние российской пропаганды на общественное мнение украинцев, почти половина опрошенных была не в курсе государственной стратегии в отношении оккупированых и неконтролируемых территорий.

Когда умолкают залпы орудий, начинаются настоящие дипломатические баталии

Кстати, сегодня, во вторник 14 февраля Европарламент проводит дебаты об ухудшении ситуации на востоке Украины. Как сообщил собственный корреспондент «Укринформа» в Брюсселе:

- Соответствующий вопрос был срочно включен в повестку дня заседания законодательного органа ЕС, которое проходит на этой неделе в Страсбурге. В дебатах примет участие высокий представитель ЕС по внешним делам и политике безопасности Федерика Могерини.

По результатам дебатов Европарламент не планирует принимать на этой сессии резолюцию относительно Украины.

 

Последнее обострение ситуации вокруг Авдеевки свидетельствует о том, что мы имеем дело не просто со сдачей нервов у бойцов по обе стороны линии размежевания, а с точечным зондированием Кремлем реакции мировой общественности, и прежде всего - нового американского руководства.

Известный украинский политолог Виктор Небоженко на своей странице в Фейсбук пишет о том, почему надежды Путина на геополитический «междусобойчик» с Трампом пока не осуществились:

- Президент США Трамп уже понял, что больше всего Путина волнует Украина. Сейчас Трамп хочет решить, как ему использовать «нездоровый интерес» Путина к Украине и ту ловушку, в которую попал Путин, начав агрессию против нее. К большому удивлению президента Трампа, оказалось, что  украинский вопрос тревожит Кремль гораздо больше, чем сирийский, иранский или даже китайский.

Отметив особенности геополитических приоритетов России, эксперт рассуждает о возможной реакции на них нового американского руководства:

- События в Авдеевке лишь подчеркивают невротизм и дефицит времени, которые испытывает хозяин Кремля, пытаясь выбраться из «украинской ловушки», в которую он сам себя загнал. И Трамп это уже четко понял. Президент США Трамп, как опытный бизнесмен и переговорщик, прекрасно оценил эту тотальную зависимость Кремля от своей военно-политической авантюры в Украине, и он начинает тянуть время. Ведь Путину некуда отступать, и он может решить «украинскую проблему» только с помощью США, а не самостоятельно или с помощью Германии или Франции. Это уже стало понятно всем, в том числе и Трампу. Отсюда упорное нежелание Трампа немедленно встречаться с Путиным и решать российско-украинский конфликт на условиях Кремля.

Пока Трамп держит паузу, донбасское урегулирование по-прежнему будет возлагаться на нормандскую четверку.

Другой отечественный политолог Сергей Толстов на сайте УНИАН проанонсировал предстоящий 16-17 февраля саммит G20 в Бонне и  рассказал читателям о предполагаемой встрече на полях саммита представителей нормандской четверки. Не президентов, правда, а глав внешнеполитических ведомств.  

Вот его прогноз о результативности предстоящих дипломатических усилий:

- Если только будет заявлена очень жесткая позиция Франции и Германии, по итогам этой встречи в «нормандском формате» можно будет ожидать только определенного сокращения количества обстрелов территорий и снижение интенсивности конфликта. А относительно «дорожной карты» по согласованию политических шагов каких-то существенных прорывов не произойдет, пока не состоится визит Порошенко в Вашингтон. Если там он получит определенные ответы, то, возможно, состоится коррекция позиции украинской стороны.

Кстати, на днях, после обсуждения в ООН обострения ситуации под Авдеевкой, министр иностранных дел Павел Климкин, отвечая на вопрос журналиста о «конфликте в Украине», подчеркнул:

- Речь идет не о «конфликте в Украине», а о российской агрессии, российской гибридной войне против Украины.

Почти все эксперты, оценивающие попытки мирного урегулирования на Донбассе на протяжении последних двух лет, отмечают, что все это время не стихают баталии дипломатических и информационных залпов в оценках и трактовках духа и буквы Минских соглашений.

 Стратегия Москвы и путинской интерпретации Минских соглашений очевидна и последовательна на протяжении последних двух лет – не выводя российских войск (формально и неформально подчиненных Кремлю), не передавая контроль за границей Киеву, легитимизируя бандформирование, впихнуть ОРДЛО, как раковую опухоль, в тело Украины, – говорит российский политический эксперт Андрей Пионтковский, вынужденный из-за своей принципиальной позиции в оценке кремлевской агрессии покинуть пределы РФ.

Другой российский эксперт Андрей Липский год назад, в первую годовщину «Минска-2», на страницах «Новой газеты» писал:

- География отъехала на задний план, уступив место символике и метафоре. Сегодня, произнося «Минск», политики, дипломаты и просто политически озабоченные граждане чаще всего имеют в виду именно политический символ. В этот «Минск» не ездят на экскурсию или в гости. Этот «Минск» надо выполнять, соблюдать, имплементировать. От него зависит судьба мира на Донбассе.

В понедельник 13 февраля в пресс-центре агентства УНН представители негосударственного аналитического центра «Новая Украина» Андрей Ермолаев, Владимир Лупаций и Святослав Денисенко представили свое восприятие вызовов, стоящих сегодня перед мирным процессом на Донбассе.

Свой план, названный «Минск-3», они передали в структуры нашей власти, а также направили по дипломатическим каналам в зарубежные посольства с надеждой, что часть наработок института стратегических иследований будет использована в поисках мира на Донбассе. Но об этом читайте во второй части тематического цикла, посвященного Минскому процессу урегулирования конфликта на востоке Украины.

Александр Воронин

ФОТО: интернет

QHA